Среда, 26.07.2017, 23:42
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Маньяки

Рут Ренделл / Никогда не разговаривай с чужими
24.08.2010, 22:00
По давно забытым причинам со времен Второй мировой войны мост, по которому Манго переходил реку с правого, западного, берега на левый, называли Ростокским. Висячий, выкрашенный в скучный темно-красный цвет, с пешеходными дорожками по обеим сторонам, он был довольно широк. Три моста вверх по реке, каменные Александровский и Святого Стефана и разводной Рендолф, сияли яркой иллюминацией. Лавина света накрывала зыбкую, с маслянистым блеском поверхность воды, но под мостами вода казалась почти черной. Манго посмотрел направо, и перед ним открылась иная картина. Южнее Ростокского, вниз по реке, мостов не было, по берегам в сгущающихся сумерках едва проглядывали унылые постройки, должно быть, товарные склады. Всего половина седьмого, а городские окраины утонули во мраке, лишь красные огоньки проблескивали на подъемных кранах. На горизонте, в бледном мартовском небе с трудом угадывалась гряда высоких холмов.
Манго остановился под фонарем на южной стороне моста. Тусклый свет падал на высокую — где-то по плечи ему — стену-заграждение. Глубина реки под мостом издавна привлекала самоубийц. Тихо и пустынно.
Этим вечером река сильно пахла нефтью, рыбой и еще какой-то тухлятиной. С легким шорохом плескались волны у высокой набережной. Скользкая слизь и прибившиеся водоросли покрывали ее пеструю, похоже, гранитную облицовку.
Манго спустился с моста и направился вдоль набережной в сторону Бекгейтской лестницы. Вокруг — ни души. Вряд ли кто жил здесь. Возможно, какой-нибудь рыбак и задерживался у парапета с удочкой, но не в этот час. На широкие марши лестницы из окон паба лился свет. У стойки бара Манго разглядел двоих мужчин. Единственная освещенная комната, уютная и чистая, и эти мирно беседующие пьяницы составляли резкий контраст мрачному и безжизненному окружающему пространству.
Давно, еще до рождения Манго, здесь убили девушку. Ее нашли на лестничной площадке между двумя маршами. Манго было лет восемь, когда какой-то мальчишка постарше рассказал это, показал место и позвал его искать пятна крови. Ошеломленный и испуганный Манго присоединился к ватаге, но, конечно же, поиски не увенчались успехом. Уже много позже Манго узнал, что девушку задушили. Время от времени его охватывал стыд, что он играл на этом страшном месте, изображая убийцу, — никто из ребят не хотел быть девушкой, но все соперничали за роль маньяка-преследователя.
Настоящего убийцу так и не нашли, а это место еще долго потом пользовалось дурной славой, к нему тянулись всякие бродяги, сделав его своим прибежищем. После ужаса, испытанного в детстве, Манго старался не приходить сюда в одиночку и мог по пальцам пересчитать, сколько раз пробегал по ступенькам этой лестницы. Впрочем, в компании Яна или, скажем, Ангуса он иногда заходил сюда, но особой надобности для этого не было, лестница вела только к воде.
Его обычный маршрут к эстакаде проходил по Альбатрос-стрит. Однако сейчас Манго не пошел к ней по Бред-лейн, а решил сделать небольшой крюк. Он хотел лишний раз убедиться, что за ним не следят, несмотря на уверенность, или почти уверенность, что так оно и есть.
Ну да, район приятным не назовешь. Мрачные строения, которые можно представить чем угодно, только не жилыми домами, заброшенные доки, старая пристань. Почти на квартал вытянулось сооружение с металлическими решетками на окнах, за которыми при слабом внутреннем освещении вырисовывалась гора картонных коробок. Рядом примостился полуразрушенный кирпичный дом, следом втиснулось побеленное здание фабрики, а в старинных коттеджах, расположенных дальше, теперь разместились мастерские. С высоты бетонных столбов, напоминавших засохшие растения, мигали зеленовато-белые, похожие на кочаны капусты лампы. Их сияние, словно фосфоресцирующая жидкость, разливалось по мостовой и стенам домов.
Над главной улицей приблизительно в полукилометре от Ростокского моста, проходила эстакада. Она стала дополнительной полосой для транспорта, двигавшегося с Александровского моста на юг к объездной дороге, которая, в свою очередь, выходила на главную магистраль Юг-Север. Эстакаду соорудили лет двадцать назад, чтобы разгрузить старую городскую дорогу, пробки на которой стали к тому времени привычным делом. Впрочем, если задуматься, много ль тогда было машин? Никто не представлял, что будет твориться на дорогах сейчас, поэтому эстакаду построили с односторонним движением. Утром машины двигались по ней с юга на север, а вечером — обратно. Для двустороннего движения она была попросту узка. Планировали построить новую трех- или четырехполосную эстакаду, руки до строительства так и не дошли.
Машины на эстакаде грохотали как раскаты грома. «Похоже на выстрелы», — подумал Манго, поворачивая налево, к Альбатрос-стрит. Он прошел между темным глухим строением и фабрикой, над грязным главным входом которой висела табличка. На ней большими желтыми буквами было выведено: «Оман-Сулейман». Мужчина в тюрбане вставлял в окно матовое стекло. Огромный ярко-рыжий кот, опрокинув урну, вытащил из нее пакет с мусором и теперь старательно драл его в сторонке. Если не считать двух пьяниц в пабе, это первые живые существа, которых Манго увидел, с тех пор как покинул мост. Каждый сосредоточенно занимался своим делом, совершенно не обращая друг на друга внимания. Манго любил кошек, и ему нравилось их бездомное семейство, жившее внизу под эстакадой.
— Привет! — сказал он, протягивая руку огненному коту. Кот нехотя повернул голову и бросил на него недружелюбный взгляд,
— Он может укусить, — вдруг произнес мужчина в тюрбане.
— Спасибо, что предупредили, — вежливо ответил Манго.
Мужчина в тюрбане соскоблил с большого пальца замазку.
— Он укусил меня два раза, а мою жену — один. — Собрав инструменты, он открыл правую половину двустворчатой двери. — Дьявол! — позвал он кота и дважды хлопнул дверью. Кот даже не вздрогнул от громкого стука и продолжал свое дело, как будто здесь никого и не было и он ничего не слышал.
С остервенением продолжая рвать пакет, рыжий Дьявол выудил цыплячье горлышко. К большому облегчению Манго, мужчина скрылся за дверью. Теперь никто не смотрит на него, никто не заметит, куда он пойдет. Не считая кота, которого, впрочем, принимать в расчет не стоит.
Впереди показалась сбегающая вниз петля эстакады. В этом месте она соединялась с объездной дорогой. По всей длине эстакада поддерживалась вертикальными бетонными опорами со стальными подпорками не круглого, а скорее крестообразного сечения, с четырьмя прорезанными по всей их длине пазами.
Обычно на подобных развязках дорога заканчивается тупиком где-нибудь на складских задворках, здесь же она упиралась в зеленую лужайку. Летом, вероятно, трава на лужайке высыхала и желтела, но сейчас была еще невысокой и сочной. Чахлые кустики слегка портили вид зеленого ковра.
Манго казалось, бетонные опоры дрожат под тяжестью машин. Рев наверху походил на грохот воздушного боя. Движение по эстакаде не прекращалось ни на минуту, но вниз по петле машин съезжало мало, особенно сейчас, когда смена закончилась и фабричные рабочие разъехались по домам. Прежде чем перейти дорогу, он огляделся, словно выискивая возможного наблюдателя. В тусклом голубоватом свете фонарей тени казались резкими и вытянутыми. Манго запрокинул голову и тотчас же почувствовал на лице тонкую водяную пыль. Понятно, почему стемнело так рано. Огромная туча рваным балдахином накрыла полнеба. Вдалеке сквозь дождевую завесу редко проблескивал светофор. Ни души. Монотонный рев эстакады уже не воспринимался, превратившись в разновидность тишины.
Манго перешел дорогу и ступил на лужайку. Ботинки мгновенно покрылись капельками. Спрятавшись под эстакадой от дождя, он достал из кармана бобину липкой ленты и прозрачный пакетик, в которых обычно продают булочки в супермаркетах. В нем лежала небольшая свернутая вдвое бумажка. Он торопливо отмотал с полметра ленты и попытался оторвать, но лента расползлась вдоль и тут же снова прилипла к бобине. Вторая попытка оказалась удачнее. Ниже уровня головы — головы Манго, который, вообще-то, был очень высоким и худым, — он осторожно просунул пакетик в паз подпорки правой центральной опоры. Из сорока восьми пазов он выбрал тот, что практически ниоткуда не был виден. Манго закрепил пакет двумя кусочками ленты, крепко прижав их ладонью к холодному металлу.
Чтобы еще раз проверить, не заметен ли откуда-нибудь тайник, он решил обойти опору кругом, но в какой-то момент ему показалось, что на другой стороне дороги что-то мелькнуло. Манго пересек лужайку и направился к узкому проходу между красной кирпичной стеной церкви, давно не действующей, заколоченной досками, и оштукатуренным приземистым строением с плоской крышей и металлическими решетками на окнах. Свет стоявших далеко друг от друга фонарей сюда не попадал, так что обе постройки оставались в темноте. Перейдя пустынную улицу, он оставил позади устойчивый шум оживленной эстакады…
Они пользовались этим тайником давно, еще Ангус устроил его. Без всякой рисовки и хвастовства он сделал то, что долго считалось прерогативой Московского Центра. И впоследствии, передавая все дела, сообщил о тайнике: спустись под Росток, Манго, где эстакада идет вниз, там ты увидишь дюжину стальных подпорок, проверь у центральной правой опоры, это там.
Ангус пользовался тайником часто, но Гай Паркер так никогда и не узнал о нем. По достоинству оценив тайник, Манго держал его как свой личный, доверяя только себе и своим лучшим агентам. Даже его заместитель оставался в неведении. А что до Айвена Штерна, так тот и не подозревал о его существовании, хотя…
Манго пригнулся и, держась в тени, торопливо зашагал мимо церкви времен королевы Виктории с заколоченными двустворчатыми дверями, контрфорсами и огромной аркой из песчаника. Видимо, когда-то в выступ церкви врезался грузовик, здесь кирпичи были расколоты и крошились понемногу. Манго распрямился только в тени огромного камня, неожиданно возникшего перед ним в узком переулке.
Нет, ему не показалось. Движение было, определенно было. Уголок черной пленки — первоначально мешок для мусора, — приколоченной кем-то, чтобы закрыть разбитое окно, был оторван, и, вероятно, он-то и хлопал на ветру.
Да, можно согласиться, причина его беспокойства — ветер. Именно ветер бросал струйки дождя в лицо, именно ветер гнал по улице пустую металлическую масленку, создававшую дикую какофонию. Но что, если кто-то  пнул ее ногой и заставил скакать с таким лязгом?
Сейчас масленка спокойно валялась на дороге, пленка неподвижно висела в оконной раме. Все замерло, кроме ревущей дороги. Но и ее шум ослаб: с наступлением темноты машин заметно поубавилось. Ладно, там никого не было, просто померещилось, и он не видел мужчину в черном дождевике, который на одну секунду, даже на долю секунды мелькнул в переулке, чтобы проследить за его действиями в металлической роще под эстакадой. Никакого мужчины не было, это кусок блестящей черной пленки развевался на ветру. Но вряд ли будет правильным вернуться сейчас к эстакаде, чтобы забрать из тайника шифровку. Если он так сделает, на тайнике можно ставить крест и никогда больше им не пользоваться. А Василиск? Ведь он так рискует, когда приходит за сообщением. Предупредить связного у него нет возможности.
Манго сознавал свою сверхмнительность. Он часто видел, чего не было или другие люди утверждали, что этого быть не могло.
— Выдумщик, вот ты кто, — говорил Ян, — или шизофреник
Но, с другой стороны, он не мог припомнить у себя ни единой галлюцинации. Лучше не касаться всякой чертовщины, а доверять здравому смыслу и опыту. Последний взгляд в переулок, и назад, мимо «Оман-Сулеймана».
Кот убежал, оставив на тротуаре обглодыш цыплячьей шейки и косточки. Холодало, порывы ветра из-за угла усилились. Манго убедился, что его не преследуют. Но, даже уверенный в этом, он по дороге домой — на всякий случай — продолжал петлять, ныряя в лабиринты закоулков, которые постепенно сменялись более благоустроенными кварталами с домами, построенными еще до Первой мировой войны, магазинами на углах, аккуратно подрезанными деревьями и плотно, одна за другой, припаркованными вдоль сточных канав машинами.
Если бы за ним кто и следил, то здесь он смог бы легко ускользнуть от преследователя. Манго всегда мастерски уходил от «хвоста». Было время, вскоре после того, как он стал главным руководителем, Московский Центр приставил к нему «хвост». За ним следили постоянно в течение недель или даже месяцев, однако «хвост» Манго вычислил в первый же день. Другие агенты тоже имели счастье учиться у Ангуса, но никто на самом деле не перенял опыт своего придирчивого учителя лучше его. Манго получал огромное наслаждение, оставляя «хвосты» с носом.  А в один прекрасный день он испытал ни с чем не сравнимое удовольствие, ухитрившись довести Майкла Штерна — преемник Гая Паркера поручил своему собственному брату следить за ним — до заброшенного склада и там запереть.
Манго свернул на улицу, бегущую вниз к Шот-Тауэр. Не пройдя и полпути, он увидел очертания громоздкого бетонного Александровского моста, низко нависшего над водой. Немногим судам удавалось подняться по реке выше Ростокского моста. Ограждение, выполненное из прямых и изогнутых, как парабола, металлических балок, когда-то красное с зеленым, сильно выгорело на солнце. Если кто-то идет за ним — в таком случае это очень опытный, почти невидимый кто-то,  — вряд ли он решится перейти мост, наверняка поняв, с кем связался.
На середине моста Манго почувствовал себя незащищенным и одиноким. Машины пролетали мимо, и только единственный пешеход — он даже и не рассмотрел его, а лишь отметил, что это молодой мужчина, — прошел навстречу по проезжей части дороги за перилами, отделяющими тротуар. На нем не было дождевика, и появился он, во всяком случае, с другой стороны. Следи за ним даже один из выдающихся «хвостов» немецкого отделения Уттинга, кто-то из великолепных братьев Штерн — Московский Центр обожал игру слов, — он не смог бы находиться в двух местах одновременно.
Они прошли мимо друг друга нарочито равнодушно. По крайней мере, Манго. Он оторвал взгляд от покрытой рябью поверхности воды, которую только что внимательно изучал, и посмотрел на башню страховой компании «Сит-Вест» на западном берегу. Зеленые цифры на ее крыше показывали шесть часов пятьдесят девять минут и шесть градусов по Цельсию. Но часы на северной стороне апсиды кафедрального собора, невидимые с моста, начали отбивать семь. Они всегда чуть-чуть спешили.
Туман, окутавший величественный собор, опустился на могилы, и он, как прекрасный дворец, приснившийся во сне или пригрезившийся в мечтах, парил над землей. Два его шпиля и восточный, с ликом святого, фасад, казалось, вознеслись к небесам.
Бой часов вызвал у Манго дрожь по всему телу. Дорога сбегала с моста прямо под стены собора, в раскрошившемся камне которых Манго разглядел выпуклые лица фантастических горгулий. Высоко над ним они усмехались, гримасничали и кривили рты в смертельной агонии. Казалось, лица внезапно выплывали из тумана и как будто стремились прикрепиться к телам средневековых людей, внимательно следивших за прохожими с высоты каменных стен. Манго затряс головой: «Никаких видений! Здесь нет ничего, здесь никогда ничего не было. Надо убираться отсюда поскорее. Бегом. Я же неплохо бегаю».
------------------------------------
Категория: Маньяки
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 18
Гостей: 18
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2017