Суббота, 22.07.2017, 21:50
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Криминальный детектив

Майкл Маршалл / Один из нас
17.04.2017, 18:59
Ночь. Перекресток в богом забытом районе Лос-Анджелеса. Никогда здесь не бывал и совершенно не жалею. Просто две дороги, широкие и прямые, уныло ведущие в четыре конца мира – туда, где ничуть не лучше, через места, где, скорее всего, еще хуже.
На каждом углу в тумане ютятся смертельно оцепеневшие, абсолютно немые здания. Кажется, они растут на тебя, как зловещая мультяшная деревня, но это обман зрения. Двухэтажные бетонные коробки не настолько угрожающи. Им это не свойственно. Здесь город выглядит как пустая координатная сетка: его строения настолько малы в сравнении с незастроенными площадями, будто то, чего нет, гораздо реальнее того, что видишь.
На пороге круглосуточного винного магазина дрожит предсмертной дрожью скукоженная собака. Свет внутри так насыщенно желт, что фигура продавца, спящего за прилавком, точно плавает в растворе формальдегида. В юности женщина наверняка помогла бы псу. Сейчас у нее уже нет сил о нем позаботиться. Желание помогать давно увяло, скрылось глубоко внутри – да и животное все равно умрет.
Не знаю, сколько мы ждем, стоя в тени подъезда и кутаясь в дорогое пальто. Она за это время выкурила уже полпачки «Кимз» – но курит быстрее среднего, а часов не носит. Такое ощущение, что этот угол на задворках – единственное, что я когда-либо видел и когда-нибудь увижу; время здесь остановилось и не находит веских причин возобновить ход.
От далекого фонового шума отслаивается звук едущего автомобиля и вторгается в наш мирок. Она поднимает глаза, видит мелькание фар в начале улицы, слышит шелест шин по асфальту и рокот двигателя, довольного своей работой. Мы наблюдаем, как подъезжает машина. Сердце женщины бьется медленно, сознание холодно и глухо. То, что она чувствует, даже не ненависть – не сейчас и никогда больше. Когда опухоль отчаяния становится больше пожираемого тела, оно все время слышит ее рост. Женщина перестала сопротивляться своему несчастью. Все, что ей нужно, – немного покоя.
Машина останавливается в тридцати ярдах, рядом с домом, номер которого она пыталась выяснить два месяца и за который ей в конце концов пришлось заплатить хакеру. Мотор замолкает. И вот сквозь грязное лобовое стекло она мельком видит лицо водителя. Его вид не производит никакого впечатления, не вызывает эмоций. Мы лишь чувствуем себя совсем старыми и измученными.
Он тянется к пачке сигарет на приборной панели – на это уходит целая вечность. Я не уверен, что он делает именно это, но она уверена. Все это важно для нее, отношения с этим человеком слишком сложны, и я не берусь их понять. Она спокойна, мысли копошатся так тихо, что их как будто нет, однако биение сердца учащается, и когда он наконец открывает дверь и выходит из машины, мы направляемся к нему.
Сначала он не замечает: возится с ключами. Она останавливается в нескольких ярдах от мужчины, и тот поднимает на нее мутные глаза. Возможно, пьян, но она так не думает. Всегда слишком хорошо владел собой, чтобы позволить себе напиться. Наверное, устал и не считает нужным скрывать, когда никто не видит. Старше и седее, чем она ожидала. А вот глаза со слегка нависающими веками не изменились. На вид лет пятьдесят, элегантен и немного печален. Не узнает, но все же улыбается. Улыбка приятная – в былые годы была, пожалуй, и вовсе неотразима, но это в прошлом.
Теперь появляется еще одна машина, приближается по другой дороге. Я не сразу ее замечаю, а женщина вообще не обращает внимания. Она в ожидании смотрит на мужчину. Вежливой улыбки недостаточно. Мы хотим, чтобы он узнал нас. Связь действует в обоих направлениях, и в одиночку разорвать ее она не в состоянии.
– Помочь? – наконец спрашивает он, глядя на нее. Стоит около машины напротив нас. Не испуган – нет причин пугаться, – однако уже начинает понимать, что встреча совсем не случайна. Видит только худенькую женщину в дорогом пальто. Но что-то в нас начинает его тревожить и напоминает о прошлом.
– Привет, Рэй, – произносит она и замолкает, дав время вспомнить.
Может быть, что-то в ее лице кажется ему знакомым, и он вспоминает о давно прошедших временах. Глаза широко открываются. Потом уверенность отчасти возвращается, и лицо вновь становится расслабленным. Воплощение надежности. Какое-то время они молча смотрят друг на друга, а я в это время полностью сосредотачиваюсь на второй машине. Я знаю, она приближается – большая, серебристая, быстрая.
– Лора, да? – все-таки спрашивает Рэй. Имя вспоминает мгновенно. А может, и не забывал, как она не забывала его. Мужчина кивает. – Да, это ты.
Издав короткий смущенный смешок, засовывает в рот сигарету.
– Никогда не забываю лиц, – щелкает зажигалкой и подносит ее к лицу. Левое веко медленно опускается – он подмигивает.
И возвращает в далекое детство, на площадку, где по-прежнему качаются качели. Столько лет прошло, а они качаются, будто мы только что с них слезли. Это предел.
Первая пуля попадает ему прямо в левый глаз, затылок взрывается фонтаном мерзости. Он пытается отступить, но следующая пуля попадает в пах, еще одна разрывает горло. А потом он падает на землю, ноги непроизвольно дергаются, а мы стоим и смотрим на него.
Пес наблюдает со своего пятачка возле стены, но у него достаточно своих проблем – да и Рэй все равно умрет.
Она не перестает стрелять, пока в пистолете не заканчиваются патроны. К этому времени тело не шевелится, выше шеи не пойми что. Только почти не тронутая сигарета продолжает торчать между губ: те словно только что извлечены из контейнера для анатомических отходов. Вот так, решает она.
Я засовываю руку в карман и достаю еще обойму. У нее сильно дрожат руки, и вроде бы она уже понимает, что сорвалась. И пока кое-как перезаряжает пистолет, до ее ушей наконец доносится звук приближающейся машины. Она резко поднимает голову.
Я сразу осознаю, что это не полиция, что я где-то видел эту машину. А Лора не осознает. Она ничего не может сообразить. Ее сознание слишком пусто, чтобы принять какое-то решение, поэтому решение принимает тело.
Мы делаем шаг назад, спотыкаемся и роняем пистолет. Потом поворачиваемся и бежим. Ждем смерти и не понимаем, почему она не приходит.
На мгновение обернувшись, мы видим, как машина останавливается посередине перекрестка. Двери открываются, две фигуры подходят к трупу Рэя. Мужчины одинакового роста, одеты в похожие светло-серые костюмы, и глаза их не предвещают ничего хорошего.
Один из них поднимает пистолет Лоры.
– Дерьмо, дерьмо, дерьмо, дерьмо !!! – кричит другой. Голос такой мощный и глубокий, что я удивляюсь, как близлежащие здания не рассыпались. Он поворачивается в нашу сторону, свет уличного фонаря у него за головой образует подобие нимба из желтого света.
Мы исчезаем за углом прежде, чем он успевает нас рассмотреть, и продолжаем бежать до тех пор, пока не растворяемся в темноте.

Часть первая
«Снохран»


Я сидел в одном из баров Энсенады, поглощал теплое пиво и напоминал себе, что никого не убивал. Тут меня и достал мелкий ублюдок будильник.
«Хуссонз» был забит под завязку, шум здесь стоял адский, и не только потому, что все слишком громко разговаривали. Два местных агробарона явились, чтобы отметить какую-то сделку – вполне возможно, слияние семейств, связанных выращиванием люцерны. К ним присоседился, и похоже, на всю ночь, мариачи-оркестр из восьми музыкантов. В остальном бар представлял собой картину Джексона Поллока в местной гамме: жуликоватые фотографы пытались развести туристов на съемку, экспаты с дубленой кожей осматривали помещение, как оскорбленные филины, мексиканцы с заслуживающей уважения серьезностью накачивались спиртным. Заведение выглядело так, будто его обставили лет сорок назад, держа в голове наиболее характерные особенности стиля Дикого Запада: грязные полы, стены, выкрашенные табачным налетом, стулья, украденные из близлежащей церкви. Единственным намеком на дизайнерское решение были развешанные по стенам выцветшие изображения бывших барменов, известных алкашей и прочих местных знаменитостей. Одно из этих изображений уже валялось на полу – урон был причинен бутылкой, брошенной недовольным пьяницей. Короче говоря, еще чуть-чуть, и воцарится хаос.
Я устал, болела голова, и вообще мне не надо бы тут появляться. Сейчас я должен бродить по улицам и проверять все бары подряд, а еще лучше – ехать в сторону Лос-Анджелеса. Что угодно, только не сидеть здесь. Ее нигде не было, а поскольку перед отъездом из Лос-Анджелеса я не сходил к дилеру за прухой, то шанс, что она сейчас войдет именно в этот бар, минимален. Я все также считал, что след в Чикаго однозначно ложный, но у меня нет и оснований полагать, что она появится в Энсенаде.
Старший из двух бизнесменов, похоже, лично употребил изрядное количество люцернового сена, а еще в далеком прошлом занимался пением – и сейчас настойчиво исполнял весь свой репертуар к восторгу приспешников и лизоблюдов. Один из них, худощавый говнюк, которого я определил как зятя одного из плантаторов, занимающегося бухгалтерией, строил глазки группе молодых женщин, которые весело аплодировали за соседним столом. Я видел, как он указал на них молчавшему барону, тот повернулся и оглядел девушек. Его физиономия стала такой плотоядной, что по сравнению с ним оборотень выглядел бы очаровательным скромнягой. Помахав пачкой денег, он подозвал к себе руководителя оркестра.
Я сидел в окружении туристов – место оказалось единственным свободным, когда я вошел сюда два часа назад. У женщин за моим столом лица были красными от солнца и горели удалью от «Маргариты», тогда как их спутники угрюмо пили пиво и оглядывали помещение, стараясь определить, кто из местных начнет первым приставать к их женщинам. Я мог бы сказать им, что таковым окажется, скорее всего, американец, пожалуй, один из громогласных крысенышей-мажоров, что собрались на идиотскую мотоциклетную гонку, – но коль скоро я не знал туристов лично, то и не испытывал к ним никаких теплых чувств. Более того, они здорово действовали мне на нервы. Женщины слегка пританцовывали в креслах, как обычно делают люди, готовые сорваться с очень короткого поводка, а ближайшая из них постоянно толкала меня под локоть, отчего я проливал пиво и ронял пепел на джинсы, которые и так были грязными еще два дня назад, когда я впервые натянул их.
Почувствовав, что кто-то похлопал меня по плечу, я с возмущением повернулся, ожидая увидеть перед собой официанта, обслуживающего эту часть зала. Мне, как и всем, нравится, когда официант относится ко мне внимательно, но, клянусь богом, есть же предел скорости, с которой человек может пить. В моем случае скорость достаточно высока, однако парень здорово надоедал мне, ожидая, когда я прикончу очередную кружку. Не скрою, удобно, что официант рядом, когда пробраться к стойке можно только с помощью бензопилы, однако пора бы ему немного успокоиться. Я уже собирался сказать ему, чтобы он оставил меня в покое, по крайней мере, после того, как принесет очередную порцию, но понял, что это совсем не он меня хлопнул, а толстый американец, чья борода выглядела так, словно он освежевал грязную овцу и приклеил овчину к подбородку.
– Там тебя спрашивают! – прокричал он.
– Скажи, чтобы отвалили, – ответил я. Знакомых в Энсенаде у меня давно не было, а заводить новых я был не в настроении.
– Настойчивый тип, – продолжил он, ткнув большим пальцем куда-то себе за спину в направлении стойки. Я посмотрел в ту сторону, но народу было так много, что я ничего не увидел. – Мелкий такой, черный.
Здесь это могло означать или то, что парень действительно чернокожий, или что он местный индеец. Правда, для меня это не имело значения – я не хотел разговаривать ни с кем. Меня только удивило, что мой соотечественник сам не посоветовал парню убраться подальше. Мужик с бородой совсем не походил на человека, готового состоять на побегушках у этнического большинства.
– Тогда пошли его куда подальше вежливо, – сказал я, воспользовавшись мгновением тишины, и снова повернулся к мариачи.
Оркестр немедленно и очень громко начал играть новую песню, которая была удивительно похожа на все предыдущие. Хотя, наверное, я ошибся, потому что она вызвала бурю оваций, и поющий бизнесмен неуклюже забрался на стул, чтобы представить ее нашему вниманию. Я глотнул пива, мечтая, чтобы официант поторопился и надоел мне еще раз, а потом стал мрачно ждать, когда люцерновый король свалится на стол девушек. Будет чем полюбоваться.
Вдруг я услышал звук. Тихий, его едва можно было различить сквозь шум голосов и рявканье труб, но он становился все громче.
– Я так и сказал, – раздался у меня за спиной голос американца, – но ему это не понравилось.
И опять этот звук. Похоже на…
Я прикрыл глаза.
– Хап Томпсон! – неожиданно проверещал тонкий голос, легко перекрывая шум бара. Звук становился все громче и громче, прежде чем опять прозвучало мое имя. Я постарался не обращать на него внимания, но звук никуда не пропал. Он никогда не пропадал.
Через минуту сигнал стал таким громким, что оркестранты оборачивались в мою сторону. Постепенно они прекратили играть – инструменты замолкали один за другим, как будто их хозяев по очереди сбрасывали со скалы. Я зло выругался и загасил сигарету в переполненной пепельнице. Головы повернулись в мою сторону, и в баре повисла тишина. Последним заткнулся бизнесмен-певец. Теперь он, раскачиваясь, стоял на столе, широко раскинув руки. Он вполне потянул бы на оперного певца, если бы физиономией не походил на боксера, который проиграл слишком много матчей.
Глубоко вздохнув, я повернулся.
У меня за спиной толпа образовала проход, и теперь было хорошо видно стойку. На ней, стараясь не попасть в лужи пролитого пива, стоял мой будильник.
– О, привет, – произнес он в наступившей тишине. – А я думал, ты меня не услышал.
– Какого черта тебе от меня надо? – спросил я.
– Пора вставать, Хап.
– Я уже встал, – ответил я, – и нахожусь в баре.
– Ах вот как, – сказал будильник, оглядываясь. – Теперь вижу. – Помолчав, он продолжил: – И все равно пора вставать. Если хочешь, можешь опять меня выключить, но тебе действительно надо быть готовым к половине десятого.
– Послушай, мелкий ублюдок, – произнес я, – я уже давно встал. Сейчас четверть десятого вечера.
– Неправда.
– Нет, правда. Мы это с тобой уже проходили.
– У меня сейчас точно девять семнадцать утра, – будильник наклонился так, чтобы всем, и мне в том числе, было видно табло.
– А у тебя всегда утро! – воскликнул я, вставая и указывая на его цифры. – Это потому, что ты сломан, несчастный кусок дерьма.
– Эй, послушайте, – запротестовал один из туристов у меня за столом, – малыш лишь хочет сделать свою работу. Не стоит с ним так. – Эти слова сопровождались одобрительным гулом близлежащих столиков.
– Вот это правильно, – согласился будильник – два квадратных дюйма оскорбленной невинности на хилых ножках. – Делаю свою работу, вот и все. А как тебе понравится, если я перестану тебя будить, а? Мы же оба знаем, что тогда произойдет, верно?
– Что? – воскликнула женщина с печальными глазами на другом конце зала. – Скажи, он плохо с тобой обращается?
Крепко сжав челюсти, я взял со стола зажигалку и сигареты и посмотрел на женщину. Она смело встретила мой взгляд и фыркнула:
– С него станется.
– Он меня бьет. И даже выбрасывает из окна… – в разных концах помещения раздалось ворчание, и я решил, что пора сматываться, – машины на ходу…
Толпа зловеще зашевелилась. Я хотел было объяснить, что сломанный индикатор утро/вечер – не единственный недостаток будильника и далеко не самый главный, что он имеет привычку неожиданно будить меня несколько раз подряд в ранние предутренние часы, не давая как следует отдохнуть, но решил, что в этом нет смысла. Ведь маленький мерзавец умудрился достать меня в единственном в мире баре, посетителей которого волновала судьба сломанных приборов. Я натянул куртку и стал прокладывать дорогу к выходу. Передо мной появился проход, вдоль которого стояли люди с мрачными лицами, и я в сильном замешательстве проскользнул к выходу.
– Хап, подожди! Подожди меня!
Услышав, как будильник спрыгнул на пол, я прибавил шагу и пролетел мимо пары вооруженных полицейских, калымивших охранниками на выходе. Проскочил сквозь маятниковую дверь, лелея надежду, что одна из створок вдарит по будильнику и отшвырнет его к барной стойке, и оказался на улице.
Надежда не оправдалась. Будильник догнал меня и теперь бежал рядом, пыхтя от напряжения. Я больше чем уверен, что звуки эти были насквозь фальшивыми и надуманными. Если уж чертов прибор умудрился добраться до меня из того места в Сан-Диего, где я вышвырнул его из окна последний раз, то небольшой спринт по улице ну никак не мог сбить ему дыхание.
– Ну, спасибо, – проворчал я, – теперь все в этом баре знают, как меня зовут. – Я хотел дать ему пинка, но он легко увернулся, отпрыгнув в сторону, а потом оказался прямо передо мной.
– Но это же здорово, – произнес будильник. – Может, заведешь новых друзей. Видишь – я не только полезный прибор для определения времени, но и могу помочь тебе с общением – например, сократить расстояние между душами в этом мире, где все вверх тормашками. Хап, я действительно могу помочь тебе.
– Нет, не можешь, – ответил я, резко останавливаясь.
Ночь была темная, улицы освещались только раскачивающимися желтыми лампами, висевшими перед входами в бары, рестораны и подозрительные мотели. Неожиданно я почувствовал себя одиноким и затосковал по дому. Я был не в той части не того города и даже не знал, как здесь очутился. Чья-то вина, моя собственная паранойя или я просто все время сбегаю сюда? Похоже, и то, и другое, и третье, но сейчас это уже не важно. Я должен найти Лору Рейнольдс, которой здесь вполне могло и не быть. Иначе меня укатают за то, чего я не совершал, но помнил, как оно совершалось. Попробуйте объяснить это будильнику.
– Ты даже не попробовал моих функций органайзера! – звякнул рассеянный прибор.
– У меня уже есть органайзер.
– Но я лучше! Ты просто скажи мне о своих встречах, а я тебе о них напомню любой из двадцати пяти очаровательных мелодий, которые в меня заложены. Ты никогда не забудешь про юбилей! Никогда не опоздаешь на важную встречу! Никогда…
На этот раз я его достал. С затихающим визгом будильник перелетел через ряд палаток, в которых торговали абсолютно одинаковыми дешевыми коврами и гипсовыми бюстами Инопланетянина. Не успел я пройти по улице и пятидесяти ярдов, как мариачи-оркестр грянул вновь. Над ним звенел чистый и искренний голос бизнесмена – голос человека, который все знает о самом себе: кто он, для чего живет и где его дом.
 -----------------
Скачайте книгу и читайте дальше в любом из 14 удобных форматов:

Категория: Криминальный детектив
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 26
Гостей: 22
Пользователей: 4
anna78, Alice, ainf012, Redrik

 
Copyright Redrik © 2017