Четверг, 27.04.2017, 21:51
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Криминальный детектив

Heлe Нойхаус / Живые и мертвые
09.03.2017, 20:50
У главного комиссара уголовной полиции Пии Кирххоф с четверга минувшей недели до 16 января 2013 года был отпуск. Целых четыре недели! В настоящем полноценном отпуске в последний раз она была почти четыре года тому назад: в 2009 году они с Кристофом путешествовали по Южной Африке. После этого им удавалось совершать лишь короткие поездки. Но на сей раз они собирались отправиться практически на другой конец света – в Эквадор, а оттуда на корабле на Галапагосские острова. Организатор эксклюзивных круизов часто приглашал Кристофа принять участие в подобных поездках в качестве руководителя туристической группы, и она впервые ехала с ним как его супруга.
Пия села на край кровати и стала задумчиво разглядывать тонкое золотое кольцо на своей руке. Служащий загса был несколько сбит с толку, когда Кристоф надел ей кольцо на левую руку, хотя она ему объяснила, что, в конце концов, сердце находится слева, и поэтому они решили носить обручальные кольца на левой руке. Но это было лишь отчасти правдой, так как их решение, кроме всего прочего, было связано с несколькими чисто прагматичными причинами. Во-первых, Пия в своем первом браке с Хеннингом носила обручальное кольцо на правой руке, как это принято в Германии. Правда, она не была чрезмерно суеверной и знала, что крах этого брака не имел к этому никакого отношения, но она не хотела без необходимости бросать вызов судьбе. Во-вторых, – и это являлось главной причиной ее решения, – было очень больно, когда при приветствии ей сильно пожимали руку и едва не расплющивали пальцы ее же кольцом.

В пятницу они с Кристофом тайно и тихо расписались в ЗАГСе Хёхста в Садовом павильоне дворца Болонгаро . Без друзей, членов семьи и свидетелей, не сообщив никому. Только после возвращения из Южной Америки они объявят об этом и потом, следующим летом, устроят грандиозный праздник в Биркенхофе.
Пия оторвала взгляд от кольца и продолжила по возможности компактно укладывать разложенные стопками на кровати вещи в два чемодана. Толстые свитера и куртки им не понадобятся. Вместо этого побольше летней одежды. Футболки, шорты, купальники. Она была рада тому, что может сбежать от зимы и рождественских праздников, которые не особенно любила, и позагорать на палубе круизного корабля, почитать и просто полентяйничать в полной мере. Кристоф, правда, будет довольно занят, но ему тоже полагается свободное время, да и ночи будут принадлежать им одним. Может быть, она пошлет открытки родителям, сестре и брату – да, прежде всего ему и его заносчивой жене – и сообщит, что вышла замуж. У нее в ушах все еще звучал неодобрительный комментарий ее невестки Сильвии, когда та узнала о ее разводе с Хеннингом. «Женщину за тридцать скорее убьет ударом молнии, чем она найдет нового мужа», – предрекла она.
И в самом деле, однажды июньским утром шесть лет тому назад Пию сразил удар молнии в вольере для слонов Опель-зоопарка. Там она впервые встретилась с доктором Кристофом Зандером, директором этого учреждения, и они влюбились друг в друга с первого взгляда. Четыре года они жили вместе в поместье Биркенхоф в Унтерлидербахе и довольно скоро пришли к заключению, что хотели бы прожить так до конца жизни.
Внизу раздались трели мобильного телефона, лежавшего на кухонном столе. Пия сбежала по лестнице вниз, вошла в кухню и перед тем, как ответить, посмотрела на дисплей.
– Я в отпуске, – сказала она. – Считай, что уже уехала.
– «Считай» – это довольно неопределенно, – ответил Оливер фон Боденштайн, ее шеф, у которого иногда проявлялась раздражающая окружающих привычка тщательно подбирать слова. – Мне действительно очень жаль, что я тебя побеспокоил, но у меня проблема.
– Что случилось?
– У нас труп. Совсем недалеко от тебя, – продолжал Боденштайн. – У меня сейчас срочное дело, Джем в отъезде, а Катрин заболела. Может, ты могла бы быстро подъехать туда и уладить формальности? Крёгер и его команда уже выехали. Как только я здесь закончу, сразу приеду и сменю тебя.
Пия быстро прокрутила в голове весь перечень дел. Она укладывалась в свой график. Все, что касалось ее трехнедельного отсутствия, она уже организовала. Уложить чемоданы было делом получаса. Боденштайн не обратился бы к ней, если бы действительно срочно не нуждался в ее помощи. На пару часов она могла бы отлучиться без ущерба для себя.
– О’кей, – ответила она. – Куда ехать?
– Спасибо, Пия, очень выручила. – В голосе Боденштайна она уловила нотку облегчения. – В Нидерхёхстштадт. Там лучше всего с Хауптштрассе свернуть в Штайнбах. Примерно метров через восемьсот вправо уходит полевая дорога. Езжай по ней. Коллеги уже на месте.
– Все ясно. – Пия выключила телефон, сняла с пальца обручальное кольцо и положила его в ящик кухонного стола. – «Увидимся позже».
Часто Пия не имела ни малейшего представления, что ждет ее на месте обнаружения трупа. Дежурный комиссар полицейского участка проинформировал ее о теле женщины в Нидерхёхстштадте, когда Пия сообщила, что едет. Вскоре после выезда из населенного пункта она свернула направо на асфальтированную полевую дорогу и еще издалека увидела несколько патрульных автомобилей и аварийно-спасательную машину. Подъехав ближе, она узнала голубой автобус марки «Фольксваген», принадлежащий экспертному отделу. Рядом стояла пара гражданских авто. Пия припарковалась на небольшом участке, покрытом травой, перед зарослями кустарника, взяла с заднего сиденья свой бежевый пуховик и вышла из машины.
– Доброе утро, фрау Кирххоф, – поприветствовал ее молодой коллега из Службы охраны порядка, стоявший у ограждения. – Вниз по дороге. За кустами – направо.
– Доброе утро и спасибо, – ответила Пия и пошла по дороге, которую ей указали. Кусты в открытом поле образовывали густые заросли. Пия повернула за угол и сразу наткнулась на главного комиссара уголовной полиции Кристиана Крёгера, шефа экспертного отдела из 11-го Комиссариата Хофхайма.
– Пия! – воскликнул с удивлением Крёгер. – Что ты здесь делаешь? У тебя ведь…
– …отпуск, – перебила она его с улыбкой. – Оливер попросил меня начать здесь работу. Он сейчас приедет, и тогда я свободна. Что у нас здесь?
– Неприятная история, – ответил Крёгер. – Убита женщина. Выстрелом в голову. Средь бела дня и менее чем в километре от полицейского участка в Эшборне.
– Когда это случилось? – поинтересовалась Пия.
– Известно довольно точно – около девяти утра, – сказал Крёгер. – Один велосипедист видел, как она упала. На ровном месте. Выстрела он не слышал. Но судмедэксперт считает, что в нее стреляли с некоторого расстояния.
– Разве Хеннинг уже здесь? Я не видела его автомобиль.
– Нет, к счастью, приехал другой. С тех пор как твой экс-супруг стал шефом, у него больше нет времени для выездов. – Крёгер ухмыльнулся. – О чем я не очень сожалею.
Он питал глубокую неприязнь к Хеннингу Кирххофу, тот отвечал взаимностью, и зачастую оба вели себя как две капризные примадонны, что, однако, не мешало им добросовестно выполнять свою работу. Исключительно поэтому все коллеги в течение многих лет терпели их ребячливый спор о компетентности, а их словесные дуэли на месте преступления уже давно стали легендой.
После ухода на пенсию Томаса Кронлаге минувшим летом Хеннинг стал директором Института судебной медицины. Вообще-то Университет хотел объявить конкурс для сторонних соискателей, но квалификация Хеннинга в области судебно-медицинской антропологии была настолько высока, что его назначили на руководящий пост, чтобы не потерять.
– Как зовут нового судмедэксперта? – спросила Пия.
– Извини, не помню, – пробормотал Крёгер.
Мужчина в белом комбинезоне, сидевший на корточках возле трупа, откинул капюшон и поднялся. «Не молод», – констатировала Пия. Бритый наголо череп и густые усы мешали определить его возраст. Лысина всегда делает мужчину старше своих лет.
– Доктор Фредерик Леммер. – Судмедэксперт снял перчатку с правой руки и протянул ее Пии. – Рад с вами познакомиться.
– Взаимно, – ответила Пия, пожимая ему руку. – Пия Кирххоф из К-11 Хофхайма.
Место обнаружения трупа было неподходящей площадкой для вежливой беседы, поэтому Пия ограничилась коротким знакомством. Она внутренне приготовилась к зрелищу, которое ее ожидало, и подошла к трупу ближе. Розовая шерстяная шапочка и светлые волосы убитой образовывали сюрреалистические цветные пятна на сером асфальте, в коричневой грязи и темной луже крови.
– «Список Шиндлера» , – пробормотала Пия.
– Простите… – переспросил доктор Леммер в некотором замешательстве.
– Я имею в виду фильм с участием Лиама Нисона и Бена Кингсли, – объяснила Пия.
Судмедэксперт сразу понял, что она имела в виду, и улыбнулся.
– Верно. Выглядит примерно так же. Фильм черно-белый, только пальто у девочки красное .
– У меня хорошая зрительная память. И мне всегда важно первое впечатление на месте преступления, – сказала Пия. Она натянула перчатки и опустилась на корточки. Леммер пристроился рядом. За долгие годы работы в К-11 Пия научилась внутренне дистанцироваться. Только так можно было вынести ужасающую картину, которую являли собой жестоко изувеченные и обезображенные трупы.
– Пуля попала в левый висок. – Доктор Леммер указал на аккуратное отверстие в голове погибшей. – При выходе она разнесла почти всю правую половину черепа. Это типично для экспансивных пуль  крупного калибра. Что касается орудия убийства, то, по моему мнению, это была винтовка, а выстрел произведен с большого расстояния.
– И поскольку речь вряд ли может идти о несчастном случае во время охоты, ведь в этих местах не охотятся, я бы исходил из того, что это – прицельный выстрел, – добавил Крёгер, стоящий поодаль.
Пия кивнула, задумчиво рассматривая то, что осталось от лица погибшей. Почему женщину в возрасте от шестидесяти до семидесяти лет убили на виду у всех? Была ли она случайной жертвой, просто оказавшейся в роковое время в роковом месте?
Несколько человек из команды Крёгера в белых комбинезонах ползали с металлоискателем в зарослях и по примыкающему к ним лугу в поисках гильзы, другие фотографировали и делали замеры с помощью специального электронного прибора, чтобы определить, откуда произведен выстрел.
– Известно, кто она? – Пия встала и посмотрела на Крёгера.
– Нет, у нее ничего при себе не было, кроме связки ключей. Ни портмоне, ни мобильного телефона, – ответил тот. – Хочешь поговорить со свидетелем? Он сидит в аварийно-спасательной машине.
– Сейчас. – Пия огляделась вокруг и наморщила лоб. Пустые пашни и луга. Вдали на бледном зимнем солнце, которое пробивалось через плотный слой облаков, поблескивала телевизионная башня и проступал силуэт Франкфурта. Метрах в сорока протекал ручей в обрамлении высоких деревьев. Через голые ветви она увидела детскую площадку, а за ней первые дома Нидерхёхстштадта – городского квартала Эшборна. Через луга и поля тянулись асфальтированные дороги, вдоль которых стояли уличные фонари. Зона отдыха, напоминающая парк, идеальная для велосипедных прогулок, джоггинга, пеших прогулок и…
– А где собака? – неожиданно спросила Пия.
– Какая собака? – с удивлением переспросили Крёгер и доктор Леммер.
– Это ведь собачий поводок. – Пия нагнулась и указала на темно-коричневый, уже достаточно изношенный кожаный ремешок, который обвивал плечо и верхнюю часть туловища женщины. – Она здесь гуляла с собакой. И поскольку мы не нашли у нее ключа от автомобиля, вероятно, она жила где-то поблизости.
* * *
– Я так рада, что у меня три недели отпуска. – Каролина Альбрехт удовлетворенно вздохнула и вытянула ноги. Она сидела за столом в столовой в доме своих родителей. Перед ней стояла чашка ее любимого чая, ванильного ройбуша. Она чувствовала, как стресс минувших недель и месяцев постепенно уходит, уступая место чувству глубокого покоя.
– Мы с Гретой уютно устроимся дома или просто посидим у тебя и полакомимся твоим печеньем.
– Мы вам всегда рады. – Мать улыбнулась ей, глядя на дочь поверх очков для чтения. – А может быть, вам съездить куда-нибудь в теплые края?
– Ах, мама, мне кажется, в этом году я летала больше, чем Карстен, а он все-таки пилот! – усмехнулась Каролина и сделала глоток чая. Но веселость ее была напускной.
Уже восемь лет она являлась исполнительным контрагентом в международной компании по управленческому консалтингу и занималась реструктуризацией и интернационализацией предприятий, а два года тому назад ей поручили возглавить консалтинг по менеджменту. С тех пор она практически жила в отелях, самолетах и vip-зонах аэропортов. Каролина относилась к очень небольшому числу женщин с таким кругом обязанностей и зарабатывала такие бешеные деньги, что ей это казалось почти аморальным. Грета пребывала в интернате, ее брак разрушился, а все приятельские отношения из-за невозможности их поддерживать постепенно сошли на нет. Работа всегда имела для нее наивысший приоритет. Еще при сдаче экзаменов на аттестат зрелости, которые в среднем были выдержаны на «отлично», она хотела стать лучшей. Элитные университеты в Германии и США она также закончила с отличием, после чего сделала стремительную карьеру.
Вот уже пару месяцев она чувствовала себя обессиленной и опустошенной, и вместе с усталостью пришли сомнения относительно смысла ее работы. Действительно ли то, что она делает, безумно важно? Важнее, чем возможность проводить время с дочкой и наслаждаться жизнью? Ей сорок три, а она еще не жила по-настоящему. Уже двадцать лет она бегала с одной деловой встречи на другую, жила на чемоданах и общалась с людьми, которые для нее ничего не значили и к которым она была совершенно равнодушна. Грета комфортно чувствовала себя в новой семье Карстена, она рада была тому, что у нее появились брат и сестра, собака и другая мать, которая была ей ближе, чем родная! Каролина рисковала потерять дочь и сама была в этом виновата, потому что сама сделала все так, чтобы оказаться ненужной в ее жизни.
– Но ведь твоя работа доставляет тебе удовольствие, правда?
Голос матери прервал размышления Каролины.
– Я уже не уверена, – ответила она и поставила чашку на стол. – Поэтому в следующем году я беру тайм-аут. Я хочу больше времени проводить с Гретой. И, может быть, продам дом.
– Да что ты! – Маргарет Рудольф подняла брови, но, кажется, большого потрясения не испытала. – Почему же?
– Он слишком большой, – ответила Каролина. – Я подберу нам с Гретой что-нибудь поменьше и поуютнее. Примерно как этот.
Она сама захотела иметь такой дом, какой у нее сейчас был: стильный, роскошный и энергоэффективный. Четыреста квадратных метров жилой площади, с полами из фактурного бетона и со всеми мыслимыми атрибутами комфорта. Но по-настоящему родным он для нее так и не стал, и в глубине души она тосковала по старой, уютной вилле своих родителей, где выросла, – со скрипучими деревянными лестницами, высокими потолками, отколовшейся плиткой в кухне с узором в шашечку, комнатами с эркерами и со старомодными ваннами.
– За это стоит выпить, – предложила мать. – Как ты на это смотришь?
– Конечно, у меня все-таки отпуск. – Каролина улыбнулась. – У тебя есть что-нибудь в холодильнике?
– Разумеется. Даже шампанское. – Мать подмигнула ей.
Некоторое время спустя они сидели друг напротив друга и пили за Рождество и за решение Каролины внести кардинальные изменения в свою жизнь.
– Знаешь, мама, – сказала она, – я была слишком зависима и всеми силами пыталась соответствовать идеальному образу, который все видели во мне: дисциплинированная, разумная, чрезмерно организованная. От этого я жила в постоянном стрессе, потому что все делала не по истинному убеждению, а только потому, что от меня этого ожидали.
– Теперь ты освободилась, – констатировала мать.
– Да. Да, это правда. – Каролина взяла руки матери в свои. – Я опять могу дышать и спать, мама! У меня такое ощущение, будто я несколько лет жила под водой и вдруг вынырнула, чтобы только увидеть, как прекрасен мир! Работа и деньги – это еще не все в жизни.
– Да, Каролиночка, это правда. – Маргарет Рудольф улыбнулась, но ее улыбка была печальной. – Твой отец, к сожалению, никогда этого не поймет. Может быть, это произойдет только тогда, когда он однажды выйдет на пенсию.
Каролина в этом сомневалась.
– Знаешь что, мама? Мы пойдем вместе по магазинам, – сказала она решительно. – А в сочельник будем вместе готовить, как раньше.
Мать растроганно улыбнулась и кивнула.
– Давай. А завтра вечером вы придете с Гретой делать печенье. Чтобы было чем полакомиться, раз вы будете на Рождество здесь.
* * *
Оливер фон Боденштайн появился на месте преступления спустя полчаса.
– Спасибо, что выручила, – сказал он Пии. – Теперь я продолжу.
– У меня сегодня все равно нет никаких дел, – ответила она. – Если хочешь, я останусь.
– Я не выбивал из тебя это предложение.
Он усмехнулся, и у Пии промелькнула мысль о том, как резко изменился в последние два года ее шеф. После того как распался его брак, он из-за этого часто отвлекался и не мог сконцентрироваться, а теперь к нему вернулась его независимость и прозорливость, при этом по отношению к себе он стал более великодушен. Если раньше Пия относилась к той категории людей, которые любят строить отчаянные предположения и энергично форсировать дела, в то время как он строго придерживался правил и законов и притормаживал ее действия, то сейчас ей иногда казалось, что они поменялись ролями.
Только тот, кто пережил потерю и справился с этим, в состоянии развиваться и меняться.  Пия где-то прочла эту фразу, и она была верной не только в отношении ее шефа, но и ее самой. В отношениях двоих можно долго обманываться, закрывать глаза на реальность и делать вид, что все в полном порядке. Но неотвратимо приходит день, когда иллюзии лопаются, как мыльный пузырь, и перед тобой встает выбор: уйти или остаться, только пережить или действительно жить дальше.
– Ты уже разговаривала со свидетелем? – спросил Боденштайн.
– Да, – ответила Пия и набросила капюшон. Ветер был ледяной. – Он ехал на велосипеде из Эшборна по Дёрнвег – так называется эта перемычка между городскими кварталами – в направлении Нидерхёхстштадта. Примерно на высоте вон той опоры линии электропередач он увидел, что женщина упала. Он подумал, что у нее инфаркт или что-то в этом роде, и поехал к ней. Выстрела он не слышал.
– Нам уже известно что-нибудь о личности убитой?
– Нет. Но я думаю, что она жила где-то поблизости, потому что гуляла с собакой и при ней не было ключей от автомобиля.
Они отошли чуть в сторону, чтобы дать дорогу машине для перевозки трупов.
– Мы нашли и пулю, – продолжала Пия, – правда, довольно деформированную, но, несомненно, винтовочную. Доктор Леммер считает, что это экспансивная пуля. Такой вид используют охотники и полицейские из-за их высокой поражающей способности. В армии они, правда, запрещены Гаагскими конвенциями о законах и обычаях сухопутной войны.
– Это все тебе втолковал доктор Леммер? – спросил Боденштайн со слегка ироничной ноткой в голосе. – И кто он вообще такой?
– Нет, представь себе, я знала это и раньше, – ответила Пия язвительно. – Доктор Фредерик Леммер – это новый судмедэксперт.
 -----------------
Скачайте книгу в нужном формате и читайте дальше:
Категория: Криминальный детектив
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 32
Гостей: 28
Пользователей: 4
Alice, Andrew, Nativ, Redrik

 
Copyright Redrik © 2017