Пятница, 23.06.2017, 21:51
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Terra » БИБЛИОТЕКА ПРИКЛЮЧЕНИЙ

Ирина Стрелкова / Похищение из провинциального музея
19.04.2017, 19:49
В половине десятого Ольга Порфирьевна отправилась в обход музейных помещений. Сторожиха тетя Дена терпеливо дожидалась в вестибюле ее возвращения. Закончив обход, Ольга Порфирьевна отпускает сторожиху домой. В вестибюль выходила низкая дверца бывшей швейцарской, на ней белела табличка: «Заместитель директора музея В. А. Киселев». Молодой и самолюбивый заместитель не имел обыкновения по утрам сопровождать Ольгу Порфирьевну, хотя являлся на работу одновременно с ней. Кассирша и методист еще не пришли - музей открывается в десять часов.
В голубой гостиной с балконной дверью в угловом фонаре Ольга Порфирьевна задержалась подольше. Несколько дней назад в Путятин приехала вдова Пушкова, Вера Брониславовна. В гостиной проходили ее беседы о творчестве замечательного художника, не признанного при жизни, но теперь завоевывающего все более громкую славу.
По случаю приезда Веры Брониславовны из голубой гостиной вынесли все музейные витрины с монетами, медалями, статуэтками из бронзы и фарфора, старинной посудой и бисерным шитьем. На прежние места вернулись кресла и полукреслица из голубого гарнитура, привезенного бывшим владельцем особняка и Путятинской мануфактуры Кубриным в начале века из Франции. К гарнитуру принадлежал и майоликовый столик на тонких витых ножках. В нем туманно отражалась белая ваза, обманчиво простая, с изображением дымчатой лилии - дорогой датский фарфор. К вечеру - так заведено уже много лет - Киселев принесет из дома и поставит в вазу букет белой сирени. Голубая гостиная наполнится томительным запахом майского сада, необходимым Вере Брониславовне для творческого настроения, - она всегда приезжает в Путятин на две майские недели.
Убедившись, что в гостиной все в порядке, Ольга Порфирьевна направилась было к высокой белой двери, ведущей в зал Пушкова, но какая-то непонятная тревога остановила ее. Ольга Порфирьевна еще раз придирчиво оглядела знакомую до мелочей обстановку гостиной. Все на месте, ничто не сдвинуто. Только в фонаре возле балконной двери валяется на дивном кленовом паркете грязный комочек. Ольга Порфирьевна подошла ближе и разглядела, что это оконная замазка. Балконную дверь на зиму замазывали и заклеивали полосками бумаги. В этом году тепло наступило поздно. Только после майских праздников Ольга Порфирьевна распорядилась отворить балконную дверь, смыть пожелтевшие за зиму бумажные полоски и заодно навести чистоту на балконе, обнесенном чугунными перилами, представлявшими собою тоже музейную ценность, - один из шедевров каслинского литья. После уборки дверь заперли. В музеях не любят свежего воздуха.
Осмотрев балконную дверь, Ольга Порфирьевна убедилась, что бронзовые шпингалеты задвинуты плотно, до отказа. Но их, несомненно, уже давно не чистили, кое-где появилась неряшливая прозелень. Такие мелочи ужасно расстраивали придирчивую Ольгу Порфирьевну. В досаде она машинально подняла с пола кусочек замазки и тщательно затерла войлочной подошвой пятнышко на сияющем паркете. И тут вдруг с улицы донесся дикий скрежет. Как ножом по стеклу, но во много крат сильнее и противнее. Испуганная старуха спешно повернула бронзовую ручку, открывавшую одновременно верхний и нижний шпингалеты, распахнула дверь и вышла на балкон.
На перекрестке, затененном густой зеленью, нос к носу стояли две машины - городская «неотложка» и синий «Москвич». Знакомый Ольге Порфирьевне шофер «неотложки» на высоких нотах объяснял правила разъезда на перекрестке владельцу «Москвича», явно нездешнему, в рыжей замшевой кепочке с захватанным козырьком.
Ольга Порфирьевна в гневе наклонилась через перила:
- Нельзя ли потише?
- Да не лезьте вы, бабуля, не в свое дело! - огрызнулся шофер «неотложки». - Я не собираюсь из-за каждого дурака садиться в тюрьму! - И с новой силой напустился на владельца «Москвича»: - Ты где поворачивал? Ты как шел? - Шофер был настроен излить весь свой гнев до последней капли и только тогда, окончательно разрядившись, отправиться своей дорогой.
Владелец синего «Москвича» смиренно помалкивал, только разок воздел руки к небу и как бы призвал стоящую на балконе Ольгу Порфирьевну в заступницы.
Где-то она его раньше видела… Да, это он был в музее вчера и очень интересовался «Девушкой в турецкой шали» Пушкова. По музею он, разумеется, расхаживал не в кепочке. Что за дурь в почтенном возрасте напяливать на голову какую-то мерзость!
Ольга Порфирьевна вернулась в гостиную, тщательно затворила за собою дверь и задвинула шпингалеты. Не забыть сегодня же распорядиться, чтобы до вечера начистили всю бронзу в голубой гостиной. И уж заодно освежили паркет. Мельком глянув под ноги, она не обнаружила валявшегося только что на полу кусочка замазки. Куда он подевался?
- Ах, да! - Она коснулась пальцами лба. - Я его подняла, а потом, наверное, бросила с балкона.
На камине часы с бронзовым Мефистофелем показывали без четверти десять. Ольга Порфирьевна заторопилась, однако, берясь за ручку двери, ведущей в зал Пушкова, успела и тут обнаружить прозелень. Ольга Порфирьевна раздраженно повернула ручку и распахнула дверь. Ноги ее подкосились, дыхание перехватило. На противоположной стене зала зияла пустота. Лучшее творение Пушкова, «Девушка в турецкой шали», исчезло.
Не веря глазам, Ольга Порфирьевна подтащилась ближе на ватных, непослушных ногах и потрогала стену. Там, где висела картина, отпечатался небольшой прямоугольник. В нем торчал крюк, слегка обросший паутиной, надорванной там, где находился шнур. Портрет был снят очень бережно и аккуратно.
Ругая себя за преждевременную панику, старуха поспешила вниз. Слабость в коленях пропала, ноги в домашних тапочках легко несли Ольгу Порфирьевну по ступенькам беломраморной лестницы. Она трусцой пересекла вестибюль, толкнула дверь бывшей швейцарской.
Киселев, как школьник, застигнутый учителем, что-то поспешно сгреб со стола в выдвинутый ящик и, вставая, затолкал ящик животом.
- Картина у вас? - выпалила Ольга Порфирьевна, еле переводя дыхание.
- Какая именно? - он вытаращил глаза.
- «Девушка в турецкой шали». Ее там нет. Кто-то снял. Если не вы, то… - Она пошатнулась и чуть не упала.
Киселев успел ее подхватить, усадил в кресло, притулившееся в углу за шкафом.
- Володя, ее украли, - с трудом выговорила старуха. - Ради бога, звоните сейчас же в милицию!
- Нет уж! Сначала я вызову врача! - сказал Киселев.
В музее был только один телефон. Позвав к Ольге Порфирьевне тетю Дену, Киселев из вестибюля черным ходом выскочил во двор и помчался по наружной чугунной лестнице, по застекленной галерее в директорский кабинет. Такой отдельный ход в кабинет существовал в доме еще со времен бывшего владельца.


Почти одновременно с врачами в музей приехали трое из городского отдела внутренних дел. Пока они осматривали место происшествия, все окна и двери, все царапины на паркете, Ольге Порфирьевне стало лучше, и она, распорядившись повесить на дверях музея табличку «Санитарный день», направилась в голубую гостиную.
- Следователь Фомин, - представился ей молодой человек в штатском.
- Очень приятно, - сказала Ольга Порфирьевна, подумав про себя, что следователь слишком молод и, кажется, простоват.
- Вы всегда сами делаете утренний обход или чередуетесь с заместителем? - спросил следователь.
- Всегда. Мой заместитель недостаточно требователен к персоналу.
Фомин что-то пометил в раскрытом блокноте.
Ольга Порфирьевна спокойно и логично поведала все подробности сегодняшнего утреннего обхода вплоть до привлекшего ее внимание происшествия на перекрестке. Показала, как вошла в гостиную, затем направилась к двери, ведущей в зал Пушкова, и, не дойдя, повернула к балконной двери.
Фомин осмотрел надежные старинные шпингалеты.
- Так вы говорите, дверь на балкон была заперта?
- Она всегда заперта.
- Зачем же вам понадобилось ее открыть сегодня утром?
- Меня испугал ужасный скрежет. Я решила взглянуть, что случилось на улице.
Следователя насторожило, что старуха на этом месте начала сбиваться и путать. Она показала, где лежал на паркете комочек замазки, но не помнила, куда он потом исчез.
- Кажется, я его бросила вниз с балкона.
- Что значит «кажется»? Бросили или не бросили?
- Кажется, бросила. Но не берусь это утверждать со всей очевидностью.
Фомин присел, потрогал паркет там, где, по уверениям старухи, валялась замазка.
- Прекрасный паркет, не правда ли! - воскликнула Ольга Порфирьевна.
- Возможно.
Фомин поднялся и перешел к двери, ведущей в зал Пушкова. Ольга Порфирьевна просеменила за ним.
- Итак, вы вошли в этот зал и увидели, что картины нет?
Старуха остановилась на пороге.
- Если быть точной, то я заметила пропажу, даже не войдя в зал, а отсюда. - Она стояла, как бы боясь шагнуть дальше.
- Значит, вы сразу посмотрели туда, где находится или, вернее, находилась пропавшая картина. Почему?
- Потому что портрет девушки в турецкой шали - жемчужина нашего музея.
- Жемчужина? - недоверчиво переспросил Фомин.
Ольга Порфирьевна смерила его уничтожающим взглядом:
- Судя по вашему вопросу, вы прежде у нас никогда не бывали. Очень жаль. Люди приезжают к нам в Путятин издалека именно ради картин Пушкова. Такого собрания его работ нет нигде. Даже в Третьяковской галерее висит только одна картина Пушкова.
На Фомина упоминание Третьяковки произвело некоторое впечатление.
- Я давно собирался посмотреть выставку Пушкова, да все как-то некогда, - смущенно оправдывался он. - Вообще-то я бывал у вас в музее. Когда еще в школе учился.
- Так, значит, вы здешний. Тогда тем более жаль… - Она укоризненно покачала головой. - Закончили здесь школу? Недавно?
- Восемь лет назад.
- Ах, вот как… Восемь лет назад. И с тех пор в музей не заглядывали? А собрание картин Пушкова поступило к нам семь лет назад. Дар Вячеслава Павловича родному городу. Картины были развешаны им собственноручно. И, увы, через полгода его не стало. - Ольга Порфирьевна вытерла кружевным платочком набежавшие слезинки.
- Пройдемте! - Фомин взял ее под руку и повел к противоположной стене. - Вы помните, на каком шнуре висела картина?
- Разумеется. Белый капроновый шнур.
- Принято ли у вас в музее время от времени снимать картины? Например, для того, чтобы стереть пыль, исправить раму.
- Разумеется, мы иногда тревожим картины. И эту нам приходилось снимать чаще других.
- Почему?
Ольга Порфирьевна глянула на следователя, как ему показалось, с жалостью:
- Но я же вам говорила! «Девушка в турецкой шали» - лучшее творение Пушкова. Ее копируют, фотографируют. Кстати, недавно приезжали от издательства «Искусство», «Девушка в турецкой шали» будет на обложке книги о Пушкове. Потом еще эти халтурщики, которые оформляют новое кафе возле гостиницы, они тоже…
Фомин насторожился:
- Художники из Москвы? Три бородача?
- Они! Нам известно, что они собираются украсить новое кафе изображением девушки в турецкой шали, разумеется, поданным в каком-нибудь ужасном модерновом искажении.
------------------------------------
Категория: БИБЛИОТЕКА ПРИКЛЮЧЕНИЙ
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 23
Гостей: 21
Пользователей: 2
Сиддхартха, Redrik

 
Copyright Redrik © 2017