Понедельник, 23.10.2017, 23:47
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Интересное от российских авторов

Сергей Асанов / Экстрасенс
18.04.2009, 11:21
Виктор

…А вообще, Миш, все началось с того, что я задолжал денег. Пошлятина несусветная. Уж сколько этих вариантов попадалова с невыплатой долга было описано и изображено – туча, начиная от классических утюгов на пузе и заканчивая пулей в башке. Я вот сейчас думаю, что, наверно, лучше было бы сразу поиметь еще одну, не предусмотренную природой дырку в черепе, чем все это…
Ну, короче, когда ты за короткий срок должен найти и отдать хорошую сумму денег – и отдать не какому-нибудь чебурашке, который может подождать лет пятьдесят, а реальному пацану с богатой биографией рэкетира! – то вся жизнь вдруг пролетает перед твоими глазами за короткий отрезок времени. Ты начинаешь метаться по комнате в поисках темного угла, постоянно хватаешься за телефон или записную книжку, чешешь репу, думаешь, что у тебя еще есть время – пойду в банк, займу у соседей, ограблю старушку, продам плазменную панель или сдам бутылки… Ну, короче, ты уже готов спорить с Остапом Бендером, который гнал от себя прочь все эти самокопания и самобичевания, ты теперь фигура трагическая, не понятая и не оцененная современниками…
Тьфу, ну и хрень я несу, брат!
Короче, задолжал я хоть и не так чтобы смертельно много, но довольно неприятно, и в один прекрасный июньский денек мой кредитор вызвал меня на последнюю стрелку. Время и место нам выпали довольно странные – практически раннее утро, самое время приема кофе и бутербродов, и к тому же в летнем круглосуточном кафе на набережной возле развлекательного комплекса «Мегаполис». Более романтического ритуала вышибания долга я не припомню.
Звали кредитора Максим. Фамилия его была Червяков. Впрочем, и имя, и фамилию, и оба номера его телефонов я давно удалил из своей записной книжки… Видишь как: мы вычеркиваем их имена и номера, но иногда они, собаки, все-таки возвращаются!..
– Доброе утро, Витя, – сказал Максим, опуская тучную фигуру на соседний стул.
Утро действительно было доброе – светило солнце, по набережной гулял свежий ветерок. Единственное, что портило картину, – это взгляд сидевшего напротив «кровососа», весом в два центнера. Как говорилось в одном бородатом анекдоте, «до тебя здесь не воняло».
– Привет, – осторожно ответил я. – Ты извращенец, Макс, поднять меня в такую рань…
– Кто рано встает, тому Бог дает, – многозначительно протянул тот, – а ты вообще мог бы не свистеть. Я знаю, что ты торчал в «Мегаполисе» всю ночь.
– Пасешь?
– Нет, наблюдаю за перемещениями моего капитала. Как здешний кофе?
– Со сливками…
Я небрежно пожал плечами. Я хотел, чтобы он сразу оценил степень моей утренней неадекватности и понял, что вести со мной какие-либо переговоры бессмысленно.
– Ладно, – сказал Макс, выкладывая на стол пачку «Парламента», – давай сразу к нашим баранам. Старик, я чувствую себя полным идиотом, когда кому-то приходится напоминать, что он мне должен четыре штуки баксов. Я не сказал бы, что умру без них голодной смертью, но сам факт, что ты от меня бегаешь, как заяц, глубоко неприятен.
– Погоди, погоди! – Я поднял руку. Моя «утренняя неадекватность» не проканала. – По-моему, мы уже по третьему кругу пошли. Ты опять за свое? Мы, кажется, уже все обсудили.
– Да ну?
– Конечно. Кидаловом из нас двоих занимаешься ты, а я просто вернул себе свои заработанные деньги. Мне на стене в туалете тебе написать, чтобы ты запомнил?
– Ты заработал гораздо меньше, чем взял! Две придуманных тобой кампании не прошли из-за явно завышенного бюджета. А ведь я тебя предупреждал, что при всем своем человеколюбии и гуманном отношении к журналистам я не могу оплачивать производство мыльных пузырей! Понимаешь? Я даже не могу выразить, как мне неприятно. Вдвойне неприятно, что таким надувательством занимался человек, которому я всегда доверял. М-м-м? – Он вопросительно посмотрел на меня.
Черт возьми, взгляд его карих глаз, похожих на изюм, воткнутый в сдобную булку, вынимал из меня всю душу, и после пяти минут такой экзекуции я сам готов буду поверить, что, как последняя сволочь, обокрал милейшего парня Максима Червякова.
А дело, собственно, вот в чем. Мы познакомились с Червяком два года назад на вечеринке, посвященной открытию его очередного магазина. Сорокалетний толстяк торговал компьютерами и оргтехникой. Сейчас его магазинов полно по всему городу, а тогда это было большое событие. Я был активным копирайтером, готовил различным заказчикам рекламные статьи и проспекты, немного подрабатывал на предвыборном пиаре. Червяк поручил мне заняться рекламной кампанией его компьютерной сети. Кажется, мы неплохо сработались. Во всяком случае, через полгодика после заключения договора я свободно мог заказывать у него любые бюджеты, и он никогда не говорил «нет».
Но как известно, люди, птом и кровью добывшие себе парчовые занавески и шелковые наволочки, очень быстро забывают запах портянок. Чем выше поднимался Макс, тем более серьезные проблемы возникали у него с самооценкой. Он стал капризничать, ставить трудновыполнимые задачи и задерживать оплату. На мои пошлые просьбы дать денег за очередную кампанию Червяк надувал щеки, говорил, что его многое не устраивает, долго чесал подбородок, а под конец пускал в ход безотказную формулу Бориса Абрамыча: «Старик, деньги были, деньги будут, но вот именно сейчас денег нет».
В конце концов мне это надоело, и однажды я пошел напролом. Дождался, когда мой вредный и жадный босс отправится в командировку, тут же пошел в бухгалтерию, подарил ящик «Мадам Клико» тамошним давно не траханным теткам (одной из них, так и быть, пообещав романтический ужин в гостинице) и забрал всю причитающуюся мне наличку. Не больше, но и не меньше. Сто тысяч рублей за целую серию статей, баннеров и прочих концептов – не баран чихнул, но сейчас нет времени описывать в подробностях, как я подбивал клинья к главному бухгалтеру. Кроме того, на руках у меня была пачка расписок Червякова, а в глазах – непоколебимая вера в человечество.
Честно сказать, не знаю, что случилось впоследствии с моими поклонницами из бухгалтерии, положившими карьеру на алтарь моей свободы, но когда Макс вернулся, земля содрогнулась, и разверзлись хляби небесные, и полилось дерьмо по местным мобильным сетям…
Мне на время пришлось смотаться из города, и всю прелесть общения с разъяренным Червяком приняла на себя моя жена Света. Когда все немного улеглось, я вернулся, позвонил Максу сам, сказал, что просто взял свое и, кстати, все уже потратил на лечение безнадежно больной бабушки, живущей в Бугульме. Я думал, что это сработает.
Ха-ха. Три раза.
Макс пригласил нас с женой на фуршет в честь открытия нового магазина и сервисного центра. Там, выпив дважды по сто, он устроил мне форменный разнос, как какому-нибудь мальчику на побегушках. Да еще и при телекамерах! Светка расплакалась, я потом напился, Макса вообще выносили на руках. В общем, ситуация глупейшая.
И вот он сейчас сидит передо мной в кафе на набережной у «Мегаполиса» и делает последнее китайское предупреждение. Убил бы сволочь!
– Не молчи, Русь, дай ответ, – напомнил о своем присутствии Макс, дымя сигаретой.
– Русь на перепутье.
– А, понятно. Направо пойдешь – в говно попадешь, налево пойдешь – по рогам получишь. Некуда идти, старик.
– Прямо пойду.
Я задумчиво смотрел на закованную в бетон реку. Хорошо было в городе ранним утром, черт возьми, – даже в этом стеклянно-асфальтированном оазисе культурного отдыха, развлекательном комплексе «Мегаполис»! Скоро рядом с автопарковкой развернется торговля коврами и кроссовками, от шума и выхлопных газов станет невозможно дышать, но рано утром здесь еще очень неплохо, даже река блестит и слышен плеск ее волн.
– Ладно, старик, – наконец выдохнул Червяков, – боюсь, добром с тебя ничего не вытрясешь. Придется другими методами…
– Голова дырка будешь делать? – усмехнулся я.
– Нет, жопа вторая дырка сверлить.
Он поднялся из-за стола, с шумом отодвинув тщедушный пластиковый стул. Я остался сидеть.
– В общем, брат Витька, – сказал Макс, открывая брелоком замки своего джипа, – послезавтра вечером я присылаю к тебе ребят. Если денег не будет… блин, мне придется вспомнить свою нигилистскую молодость! Я тебе даже процент накапаю за эту ностальгию.
– Валяй, – все так же улыбаясь, молвил я.
Впрочем, это уже была последняя улыбка Джордано Бруно.
– Лишнего не возьмем, но и своего не оставим. Что там у тебя в собственности? Подержанный «шевроле-ланос»?
– Новый.
– Вон тот? Ай, какая прелесть!
Я молча сглотнул.
– Будь здоров, старик! Не суди слишком строго.
Он махнул рукой и отправился к машине. Глядя на его колыхающийся зад, я с горечью констатировал, что он меня все-таки дожал! Фигня в том, что Червяк был опытный рейдер, и в переговорах с «клиентами» он всегда преуменьшал масштабы угрозы. Уж мне ли не знать, что если он говорил, что готовит сверло для моей задницы, то на самом деле мне предстояло познакомиться с отбойным молотком.
Мне внезапно поплохело. И солнце было уже не таким ярким, и река не так ласково шелестела волнами… и торговцы коврами приехали слишком рано, мать их!
Это был самый поганый день в моей жизни, это был мой самый главный перекресток. Направо пойдешь, налево пойдешь… один хрен.
У тебя бывали такие поганые дни, Миша Поречников? Блин, какое же все-таки прикольное совпадение!

Михаил

Ни о каком совпадении имен Миша Поречников до определенного момента, разумеется, не думал, как не думали и его родители, когда заводили метрику. В те далекие полуголодные времена в стране было всего два телеканала. Дециметровое ленинградское телевидение не в счет – антенны тогда трудно было найти в продаже, а если кому-то и удавалось их купить, то никто толком не мог настроиться на нужную волну, а если и мог, то оказывалось, что ничего оригинального, кроме людоедской физиономии Александра Невзорова, канал не показывал. Следовательно, никаких вам «агентов национальной безопасности» и «запретных зон».
Сам мальчишка свое имя даже немного недолюбливал. Если к фамилии у него до недавнего времени претензий не было, то имя… Мишка, Мишутка, медвежонок – черт, он предпочел бы называться Павлом, Сашей или даже каким-нибудь новомодным Фролом, но, разумеется, его возможности повлиять на выбор родителей были крайне ограничены.
Чадолюбивая мама называла его просто Мишкой, суровый, но справедливый отец предпочитал «взрослое» имя Михаил, а загадочная бабушка по материнской линии когда-то ласково пела «Миша-аня!», подзывая за получением вредной для зубов карамели. Но пожалуй, больше всего молодого человека раздражало полуофициальное-полууничижительное «Михаил Вячеславович Поречников», которым окликал его декан факультета психологии. Маму свою Миша, разумеется, прощал, отца старался понять, а вот профессора Саакяна готов был утопить в унитазе институтского мужского туалета – самого грязного места во вселенной. Спасало старого козла только то обстоятельство, что он не смотрел телевизор и не подозревал о существовании «агента национальной безопасности», а стало быть, и не пытался играть на сходстве имен.
Причину неприязни Миша долгое время не мог внятно сформулировать даже для себя самого. Что-то в этом профессоре, докторе наук и авторе множества монографий, опубликованных в европейских журналах, было не так. Михаил чувствовал это кожей – примерно так же, как чувствовал любовь или отчуждение, которое испытывала к нему женщина, лежащая под его одеялом в спальне. Завязывая знакомство с понравившейся ему особой, Миша почти всегда точно знал, ждет ли его успех или стоит, пожалуй, до поры до времени отвалить.
Внутренний мир профессора Саакяна был устроен гораздо сложнее мира женщин, ищущих сексуальных приключений, поэтому Миша очень долго не мог его раскусить. Сначала он полагал, что Саакян просто очень хороший доктор психологии, вполне заслуженно получивший все свои мудреные титулы. Попробуйте вот так, наскоком раскусить хорошего психолога – либо он разгадает вас первым, и вы будете носить ему деньги за сеансы до тех пор, пока не закончите свои дни в психиатрической лечебнице, либо он просто отправит вас восвояси, заявив о «неоперабельности» вашего случая.
Но с течением времени Михаил понял, что Саакян…
– …словом, вы животное, Александр Георгиевич, – просто сказал он одним жарким летним днем при встрече с ним в фойе университета возле кофейного автомата.
Миша как раз нажимал кнопку, выбирая двойной эспрессо, когда профессор подошел его поприветствовать.
– Да что вы! – якобы удивился тот. – Это так вас научили уважать возраст, молодой человек?
Михаил кивнул, протягивая руку к стаканчику.
– Уважать ваш возраст я намерен до поры до времени, Александр Георгиевич. По крайней мере до тех пор, пока он является оправданием вашей экстравагантности. Но боюсь, вы уже перешагнули эту границу, и бить вас начнут уже не по паспорту, а по физиономии. Причем бить– это в лучшем случае. В худшем… – Миша не договорил.
Профессор сначала улыбнулся – невысокий, полноватый, седой и мудрый Папа Карло, собиравшийся пожурить глупого Буратино, – но секунду спустя он взял Михаила за локоть и, бегло оглядевшись вокруг, прошептал:
– Что ж, поупражнялись в высоком слоге и будет. Послушай меня, мальчик, – он сильнее сжал руку, – я не должен больше встречать тебя на своем пути, если хочешь и дальше успешно строить карьеру. Ты меня понимаешь? Ты просто не представляешь, во что ты можешь вляпаться. Даже не пытайся проверить!
Наверно, он рассчитывал напугать Михаила, поэтому вложил в этот текст все природное обаяние, присущее деканам психологических факультетов. Но Саакян ошибался, полагая, что наследник прабабушки-ведьмы начнет трусливо вилять хвостиком.
Михаил молча поставил стакан с горячим напитком обратно на стойку автомата и медленно, но твердо освободил свой локоть от цепкой профессорской хватки.
Два взгляда – как два обоюдоострых ножа – высекли искру.
– Значит, так, старый негодяй, – спокойно сказал Михаил, – попрошу тебя намотать на ус: испортить карьеру ты мне не сможешь, потому что зубами за свое место в этом институте я не держусь. Если доведется – я и в армию могу, не заржавеет. Тебе, всю жизнь ходившему по головам, это трудно понять, но это так, поверь мне. Во-вторых, ты забыл, как выросло наше поколение, и ты ошибаешься, думая, что от твоих титулов и званий у меня случится эрекция. В-третьих…
Михаил огляделся вокруг. Надо было заканчивать, вокруг полно любопытных абитуриентов.
– В-третьих, Александр Георгиевич, повторюсь, что вы Сволочь с Большой Буквы, а с такими переговоры у меня никогда не клеились. Честь имею.
Он забрал свой стакан и, прихлебывая кофе, стал подниматься по лестнице. Он даже не оглянулся, хотя, пожалуй, в этот раз стоило.
Профессор Саакян, сжимая кулаки и глядя в одну точку, что-то усиленно нашептывал себе под нос…
 -----------------
Скачайте книгу и читайте дальше в любом из 14 удобных форматов:

Категория: Интересное от российских авторов
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 20
Гостей: 20
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2017