Среда, 26.07.2017, 11:27
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Лекарство от скуки

Хеннинг Манкелль / Ищейки в Риге
17.12.2012, 16:27
В десять утра пошел снег.
Человек, стоящий у штурвала в рубке рыбацкого катера, выругался. Он слышал по радио о том, что ожидается снегопад, но надеялся успеть дойти до шведского берега, прежде чем разыграется непогода. Не задержись он вчера вечером у острова Хиддензее, сейчас впереди виднелся бы Истад и он мог бы сменить курс на несколько градусов к востоку. А теперь ему оставалось еще шесть миль, и, если снежная буря будет крепчать, придется лечь в дрейф и ждать, пока не улучшится видимость.
Он снова чертыхнулся. «Жадность до добра не доводит, — думал он. — Надо было еще прошлой осенью купить новый радар. На мою старую „декку" больше полагаться нельзя. Надо было купить какую-нибудь новую американскую модель. А я пожадничал. Не поверил немцам из ГДР. Подумал, вдруг они меня обманут».
Он все еще с трудом мог себе представить, что страны с названием Германская Демократическая Республика больше нет на карте. Что нет больше целого народа, называемого восточными немцами. За одну историческую ночь вернулись прежние границы. И теперь есть только Германия, и никто в точности не знает, как эти два народа будут теперь вместе решать общие проблемы. Вначале, когда неожиданно рухнула Берлинская стена, он забеспокоился. Не означают ли эти большие перемены, что будут подорваны основы и его деятельности? Но напарники из Восточной Германии успокоили его. В обозримом будущем все останется по-прежнему. А что, если случившееся даже откроет новые перспективы?
Снегопад усилился, ветер поменялся на зюйд-зюйд-вест.
Человек зажег сигарету и налил кофе в кружку, прикрепленную рядом с компасом специальным держателем. В рубке было жарко, он вспотел. Пахло дизельным топливом. Он бросил взгляд вниз, в моторное отделение. Там на узкой койке виднелась нога Якобсона. Из дырки в шерстяном носке торчал большой палец. «Хорошо, что он еще спит, — подумал человек. — Если придется лечь в дрейф, он примет вахту, а я посплю пару часиков». Он отпил теплого кофе и снова вспомнил вчерашний вечер. Пять часов они проторчали в маленькой старой гавани на западной стороне Хиддензее, пока не приехал грузовик с товаром. Вебер уверял, что машина опоздала из-за того, что сломалась. Само по себе это могло быть правдой. Старый военный грузовик советского производства чинили столько раз, что удивительно, как он вообще ездит. Но в то же время что-то мешало ему поверить Веберу. Хотя Вебер еще ни разу не обманул его, он раз и навсегда решил держать с ним ухо востро. Предосторожность лишней не бывает. Ведь каждый рейс он перевозит восточным немцам дорогостоящий груз. Двадцать-тридцать компьютеров, сотню мобильных телефонов и столько же автомагнитол. Каждый раз на нем висит сумма в миллион крон. Если он попадется, не избежать серьезного наказания. И тут уже на помощь Вебера рассчитывать не придется. В этом мире каждый думает только о себе.
Он сверил курс по компасу и сменил его на два градуса к северу. Лаг показывал неизменные восемь узлов. Оставалось еще целых шесть миль до того, как впереди покажется шведский берег и нужно будет взять курс на Брантевик. Перед глазами качались свинцовые волны. А снежная буря, казалось, усиливалась.
«Еще пять рейсов, — думал он. — А потом все. Получу свои денежки и отправлюсь восвояси». Он зажег новую сигарету и улыбнулся своим мыслям. Скоро он достигнет цели. Скоро он бросит все это, поедет на далекий Порту-Санту и откроет там свой бар. Скоро ему не придется мерзнуть в рассохшейся, продуваемой ветрами рубке и слушать храп Якобсона на койке в грязном моторном отделении. Что это будет за новая жизнь, он точно не знал. Но тосковал по ней.
Снег прекратился так же неожиданно, как начался. Поначалу даже не верилось в такую удачу. Но нет, в самом деле — снежинки действительно перестали мелькать перед глазами. «Может, я все-таки успею, — подумал он. — Может, шторм уходит на юг, к Дании?»
Он налил еще кофе и принялся насвистывать себе под нос.
На стене рубки висела сумка с деньгами. Еще на три тысячи крон ближе к Порту-Санту, маленькому острову рядом с Мадейрой. Неведомый рай ждет его…
Он как раз собирался глотнуть кофе, как вдруг заметил резиновый плот. Если бы снегопад не прекратился, он ни за что бы его не разглядел. Но теперь он видел, как плот колышется на волнах в каких-нибудь пятидесяти метрах от левого борта. Красный спасательный плот. Он протер рукавом запотевшее стекло и прищурился, чтобы разглядеть его. Пустой, подумал он, снесло ветром с какого-нибудь корабля. Он повернул штурвал и уменьшил скорость. Как только звук мотора изменился, проснулся Якобсон и высунул из моторного отделения свою небритую физиономию.
— Уже приплыли? — спросил он.
— Спасательный плот по левому борту, — ответил человек у штурвала, носивший фамилию Хольмгрен. — Думаю, мы можем забрать его себе. Он недешево стоит. Постой вместо меня, а я принесу багор.
Якобсон сменил его у штурвала, а Хольмгрен натянул шапку и вышел из рубки. Ветер бил в лицо, и, чтобы удержаться на ногах, ему пришлось уцепиться за поручни. Плот медленно приближался. Хольмгрен стал отвязывать багор, закрепленный между крышей рубки и лебедкой. Пока он боролся с замерзшими узлами, пальцы заледенели. Наконец он вытащил багор и повернулся.
Его охватил ужас. Теперь плот находился всего в нескольких метрах от корпуса катера, и Хольмгрен увидел, что ошибся. Плот не был пуст. На нем лежали двое. Два мертвых человека. Якобсон пытался докричаться до него из рубки. Он тоже заметил людей на плоту.
Хольмгрену не впервой было видеть мертвецов. Когда в молодости он служил в армии, однажды во время маневров разорвался артиллерийский снаряд и четверых солдат разнесло на куски. За долгие годы рыбацкой жизни ему также приходилось видеть мертвые тела, вынесенные приливом на берег или плавающие в море.
Хольмгрен сразу отметил, что люди на плоту странно одеты. Совсем не так, как рыбаки или моряки. На каждом был костюм и галстук. Они лежали обнявшись, словно хотели защитить друг друга от чего-то неотвратимого. Он попытался представить себе, что могло случиться. Кто они?
В это время из рубки вышел Якобсон и подошел к нему.
— Вот черт! — выругался он. — Что за дьявольщина? Что же нам делать?
Хольмгрен стал быстро соображать.
— Ничего, — ответил он. — Если мы возьмем их на борт, нам придется отвечать на много неприятных вопросов. Мы их просто не заметили. Ведь шел снег.
— И мы оставим их плыть дальше?
— Да, — ответил Хольмгрен. — Они же мертвые. Мы ничем не можем им помочь. А отвечать на вопрос, откуда мы шли на этом катере, я не намерен. А ты?
Якобсон нерешительно покачал головой. Оба молча смотрели на мертвецов. Хольмгрен подумал, что они молоды, самое большее тридцати лет от роду. Лица белые и обледеневшие. Хольмгрен поежился.
— Странно, что на плоту нет названия, — удивился Якобсон. — Какому кораблю он принадлежит?
Хольмгрен взял багор и покрутил плот, чтобы разглядеть его со всех сторон. Якобсон оказался прав. Названия не было.
— Что за чертовщина с ними приключилась? — пробормотал он. — Кто они? Сколько времени они так проплыли? В костюмах и галстуках?
— А до Истада далеко? — спросил Якобсон.
— Миль шесть.
— Мы могли бы отбуксировать их поближе к берегу, — предложил Якобсон. — Чтобы плот прибило где-нибудь и их нашли.
Хольмгрен снова задумался. Он был согласен, что нехорошо оставлять их на произвол судьбы. В то же время брать плот на буксир опасно. Его могут заметить с какого-нибудь парома или грузовой баржи.
Он взвесил все «за» и «против».
А потом принял решение. Он схватил трос, перегнулся через перила и накрепко привязал плот. Якобсон взял курс на Истад, а Хольмгрен удерживал трос в руках до тех пор, пока плот не оказался метрах в десяти позади катера и его уже не сбивала волна от винта.
Когда показался шведский берег, Хольмгрен перерезал трос.
Спасательный плот с двумя трупами быстро остался далеко позади катера. Якобсон взял курс на восток, и через два часа они вошли в порт города Брантевик. Якобсон получил пять тысяч, сел в свой «вольво» и укатил домой в Сварте. Хольмгрен запер рулевую рубку и накрыл брезентом грузовой люк. В гавани никого не было, и он медленно, не торопясь, проверил все тросы. Затем взял сумку с деньгами и подошел к старенькому «форду», который завелся с неохотой.
За рулем Хольмгрен обычно уносился мыслями к Порту-Санту. Но сейчас перед глазами стоял красный спасательный плот, покачивающийся на волнах. Хольмгрен прикинул, где тот может пристать к берегу. Течение неустойчиво, его направление постоянно меняется. Ветер порывистый, переменных направлений. Значит, плот может унести практически куда угодно вдоль побережья. Но все же скорее всего его прибьет к берегу в районе Истада. Если только его не заметит команда или пассажиры какого-нибудь парома, идущего в Польшу. Но точно Хольмгрен не знал, оставалось лишь гадать.
Когда он въехал в Истад, уже начало смеркаться. На углу у гостиницы «Континенталь» он остановился на красный свет светофора.
Двое мужчин в костюмах и галстуках, думал он, и вдруг на спасательном плоту? Что-то тут не так. Что-то, что он видел, но не мог сформулировать. Только когда зажегся зеленый свет, его осенило. Эти люди попали на плот не в результате кораблекрушения. Они умерли до того, как оказались там. Доказательств у Хольмгрена не было, и он едва ли смог бы аргументировать свое предположение. Но он твердо знал: этих двоих уложили на плот уже мертвыми.
Он сразу поверил в эту внезапную мысль. Свернув направо, он остановился неподалеку от площади у телефонной будки напротив книжного магазина. На секунду задумался, что следует сказать. Затем набрал 90000 и спросил полицию. Когда ему ответили, он заметил сквозь грязное стекло будки, что снова пошел снег.
Дело было 12 февраля 1991 года.


Старший комиссар криминальной полиции Курт Валландер сидел у себя в кабинете в Управлении полиции Истада и зевал. В конце концов он зевнул так широко, что защемил себе челюсть. Боль была адская. Чтобы высвободить челюсть, он стал постукивать согнутым пальцем правой руки по нижней части подбородка. В это время к нему в кабинет зашел Мартинссон, один из самых молодых полицейских города, и озадаченно остановился в дверях. Курт Валландер продолжал потирать челюсть, пока боль не утихла. Мартинссон повернулся, решив зайти попозже.
— Входи! — окликнул его Валландер. — Тебе не случалось зевнуть так широко, что защемляло челюсть?
Мартинссон покачал головой:
— Нет. Признаться, я не понял, что с тобой.
— Ну, теперь-то понял? Что тебе?
Мартинссон сел на стул и нахмурился. В руках он держал блокнот.
— Несколько минут назад к нам поступил странный телефонный звонок, — начал он. — Я подумал, что мне следует доложить тебе.
— Но ведь к нам каждый день поступают странные телефонные звонки, — удивленно заметил Валландер.
— Я не знаю, верить ему или нет, — продолжил Мартинссон. — Звонили из телефона-автомата. Какой-то мужчина утверждал, будто к нашему берегу скоро прибьет спасательный плот с двумя мертвыми телами. Он не сообщил ни своего имени, ни кто такие эти мертвецы, ни почему они мертвы. И положил трубку.
Валландер с удивлением взглянул на него:
— Это все? Кто принимал звонок?
— Я, — ответил Мартинссон. — Мужчина сказал именно то, что я доложил. И говорил он весьма убедительно.
— Убедительно?
— Со временем вырабатывается определенный навык, — смутился Мартинссон. — Иногда можно сразу понять, что это вранье. Но звонивший говорил очень уверенно.
— Два трупа на спасательном плоту? Который должно прибить к берегу где-то здесь?
Мартинссон кивнул.
Валландер сдержался, чтобы не зевнуть еще раз, и откинулся на спинку стула.
— Мы получали сведения о каких-то авариях на море? — спросил он.
— Нет, — ответил Мартинссон.
— Передай это в другие полицейские округа вдоль побережья, — сказал Валландер. — Поговори с морской спасательной службой. Но мы не можем возбуждать дело на основании анонимного звонка. Посмотрим, что будет дальше.
Мартинссон кивнул и встал со стула.
— Согласен, — сказал он. — Посмотрим.
— Кажется, ночью будет черт-те что. — Валландер кивнул в сторону окна. — Начинается снежная буря.
— Я бы все-таки заехал сейчас домой, — ответил Мартинссон и взглянул на часы. — Несмотря на бурю.
Мартинссон вышел, и Валландер потянулся на стуле. Он чувствовал, что очень устал. Две ночи подряд ему приходилось вставать с постели и ехать по неотложным делам. Сначала он выслеживал подозреваемого в изнасиловании, который прятался в заброшенном летнем домике в Сандскугене. Поскольку преступник находился в сильном наркотическом опьянении и предположительно мог быть вооружен, полиции пришлось караулить его до пяти утра. После чего тот добровольно сдался. На следующую ночь Валландера разбудили в связи с убийством, произошедшим в центральной части города. Празднование дня рождения закончилось тем, что новорожденный, сорокалетний мужчина, получил удар в висок большим ножом для разделки жаркого.
Валландер встал со стула и надел куртку. Теперь надо поспать. А насчет снежной бури пусть у других голова болит. Выйдя из управления полиции, ему пришлось пригнуться от порыва встречного ветра. Он отпер дверь своего «пежо» и забрался в машину. Снег замел окна, и комиссару показалось, будто он очутился в теплой уютной комнате. Он завел мотор, поставил кассету с музыкой и закрыл глаза.
И сразу подумал о Рюдберге. Не прошло еще и месяца с тех пор, как его коллега и близкий друг скончался от рака — Валландер узнал о его болезни год назад, когда они вместе ломали голову над жестоким убийством двух стариков в Ленарпе. В последние месяцы жизни, когда всем, в том числе и самому Рюдбергу, стало ясно, что скорая смерть неизбежна, Валландер все пытался представить себе, как придет в полицию и узнает, что Рюдберга больше нет. Как он будет справляться с делами без совета старого, опытного и рассудительного Рюдберга? Он понимал, что еще рано искать ответы на эти вопросы. Ему еще не приходилось расследовать трудные преступления, с тех пор как Рюдберг ушел по болезни на пенсию и вскоре умер. Но боль и тоска не покидали Валландера.
Он включил дворники и поехал домой. Город опустел, словно люди приготовились держать осаду против наступающей бури. Комиссар остановился на заправке и купил вечернюю газету. Затем припарковал машину на Мариягатан, улице, где он жил, и поднялся к себе в квартиру. Он собирался принять ванну и приготовить ужин. А прежде чем лечь спать, позвонить отцу, который жил в маленьком домике неподалеку от местечка Лёдеруп. С тех пор как год назад отец в состоянии сильного помутнения рассудка ушел из дома в одной пижаме, Курт Валландер взял за правило звонить ему каждый день. Он считал, что делает это скорее для самого себя, чем для отца. Ведь его постоянно мучила совесть из-за того, что он редко навещает старика. После того прошлогоднего случая пришлось найти для него помощницу по хозяйству. Это несколько подняло отцу настроение — а то порой оно делалось невыносимым. Но Валландер все равно угрызался, что уделяет ему слишком мало времени.
Он принял ванну, приготовил омлет, позвонил отцу и собрался лечь спать. Прежде чем опустить жалюзи на окне спальни, посмотрел на улицу. Порывистый ветер раскачивал одинокий уличный фонарь. Перед глазами кружились редкие снежинки. Термометр показывал минус три градуса. Может, буря ушла дальше на юг? Он опустил потрескивающие жалюзи и лег под одеяло. И вскоре уснул.

На следующий день он проснулся отдохнувшим и в четверть восьмого уже входил в свой кабинет. За исключением нескольких незначительных дорожно-транспортных происшествий, ночь прошла на удивление спокойно. Буря прекратилась, так и не успев начаться. Валландер отправился в столовую, кивнул двум усталым дорожным патрульным, склонившимся над чашками, и налил себе кофе в пластиковую кружку. Едва проснувшись, он решил посвятить этот день написанию нескольких рапортов, которые давно уже ждали своей очереди. Одно из дел касалось нанесения тяжких телесных повреждений, в котором были замешаны несколько поляков. Как всегда, один кивал на другого. И не было ни одного толкового свидетеля, который мог бы дать четкие показания. Но рапорт составить необходимо, хотя Валландер и понимал, что не сможет никого привлечь к ответственности за выбитую в порыве гнева челюсть пострадавшего.
------------------------------------
Категория: Лекарство от скуки
Всего комментариев: 15
1 Domsky66   (22.12.2012 15:55)
Достаточно заурядный детектив, по которому, кажется, сейчас снимают телефильм с чуть ли не Лиамом Нисоном в главной роли. Самое смешное начинается, когда шведский сыщик приезжает в Ригу вести расследование. Точнее сказать не "смешное", а омерзительное. Латышский коп Лиепа просвещает шведа, что ВСЕ русские попали в Латвию во время оккупации, и активно выступают против ее независимости. По этой причине эти русские сотрудничают с КГБ, которое поддерживает криминальные элементы. Цитирую по тексту:
Валландер отметил, с каким презрением майор сказал, что эти люди были заодно с русскими оккупантами Латвии. Валландер еще раньше понял, что русская часть населения Латвии, присоединенной к СССР после Второй мировой войны, противилась тому, чтобы республика обрела независимость. Однако не представлял себе остроты проблемы, да и вообще неважно ориентировался в политике.
Дальше - еще круче:
— Я должен кое-что пояснить о моей стране, — ответил Лиепа и зажег новую сигарету. — Русские составляют не больше пятнадцати процентов населения Латвии. Но они тем не менее до сих пор занимают важнейшие посты в нашем обществе после Второй мировой войны. Переселение русских в Латвию — это один из коммунистических методов подчинения нашей страны. Наверное, даже самый эффективный метод.
Здесь, как коренной рижанин, должен "кое-что" прояснить о моей стране. Более половины русских в Латвии выступали за ее независимость. Другая половина была против, опасаясь, что латыши "кинут" русских. К сожалению, правы оказались вторые. Как раз в 1991 году, когда происходит действие книги, абсолютное большинство русских БЫЛИ ВЫБРОШЕНЫ С ГОССЛУЖБЫ (несмотря на то, что латыши традиционно занимали практически все руководящие должности - утверждение Манкеля НАГЛАЯ ЛОЖЬ). В 1992 году был принят закон, по которому гражданство Латвии восстанавливалось только прямым наследникам граждан до 1940 года. Процесс натурализации был начат пять лет спустя, и до сих пор 300 тысяч из двух миллионов латвийского населения носят фиолетовый паспорт "негражданина Латвии" (у нас таких людей называют сокращенно "неграми")
Эта история Латвии - тоже криминальная! - еще ждет своего писателя!

2 valent   (01.01.2013 14:34)
Да, политическая развесистая клюква. У меня тетя, украинка, живет в Риге после института лет 45 - и она вот такой негр.

3 Nativ   (17.06.2017 17:53)
Насколько я знаю, гражданства не имеют те русские, которые отказались, или не могли в силу каких-то причин, подтвердить знание латышского языка и истории Латвии. Это было необходимым для получения гражданства.

5 Спика   (18.06.2017 22:01)
В силу других причин...Насколько она знает... Всё-таки Натив троль)

6 Nativ   (18.06.2017 22:31)
А по существу есть что сказать? Обозвала троллем и пошла себе, намекнув, что знает истину, но не скажет.

7 Спика   (18.06.2017 22:48)
А ты уже раза три спрашивала и я тебе подробно отвечала. А комментировала ты мнение жителя Латвии негражданина  от  2013 года. Относительно троллизма поясню, точнее повторю из чата
Когда ты приходишь на форум где есть достаточно ограниченное количество участников, которые часто спорят по одному и тому же вопросу и выбираешь комментарий от 2013 года и комментируешь мнение, то надо досконально разбираться в этом вопросе, в данном случае в институте получения гражданства в Латвии.Или же, а я думаю именно так, ты просто желаешь подразнить кого-то из присутствующих, то есть потроллить

8 Спика   (18.06.2017 22:52)
И по существу у меня есть что сказать. Domsky66  правду говорит)) Насколько я знаю, а я знаю лучше чем ты

9 Nativ   (19.06.2017 00:16)
Давай так. У тебя есть гражданство Латвии? Что тебе потребовалось сделать, чтобы его получить?

12 Спика   (19.06.2017 22:19)
Давай не так, давай по порядку . Давай сначала ты по существу ответишь чем тебя не устроила точка зрения уже изложенная жителем Латвии выше. 
ОН ведь всё правильно сказал - в 1991 году прошёл референдум в котором приняли участие все имеющие на это право жители Латвии,  и в результате было принято решение о независимости и это решение стало основанием для лишения части этих граждан гражданских прав строго по национальному признаку. 
Что кому потребовалось сделать, чтобы его получить вопрос неправильный в принципе. Вопрос в том , а почему собственно , например я должна была это сделать?
Лет десять назад в нашем доме жил француз, женился на местной девушке, работал в Риге. Он не голосовал на местных муниципальных выборах из принципа, в знак солидарности  с тёщей - он приехал пару лет назад и мог это делать как гражданин ЕС, но никак не мог понять почему этого права лишена женщина, которая прожила здесь всю жизнь.

13 Nativ   (19.06.2017 22:46)
Я кажется не говорила, что житель Латвии сказал что-то не так. Я просто уточнила, что можно было получить гражданство, если сдашь экзамен. Что не так? Ты меня так отчитываешь, будто это я виновата и отвечаю за всю латвийскую власть. А русским в Чечне или в других бывших республиках еще более несладко пришлось, там война была. Представляешь? Я просто говорю, как есть, зачем ты на мне вымещаешь свои обиды?

15 Спика   (20.06.2017 08:39)
Извини, Nativ. Наверное и правда я слишком увлеклась нашей беседой.

4 Nativ   (17.06.2017 18:13)
В британском варианте сериала "Валландер" не так, как процитировано из книги. А совсем наоборот. Латышский коп говорит, что он всегда служил Латвии верой и правдой. А у него были проблемы с гражданством. Или есть и теперь... я уж не помню точно. Но точно помню, что он говорит о несправедливости Латвии по отношению к русским. Хотя фамилия у него в сериале латышская.

10 Nativ   (19.06.2017 19:26)
Книгу не читала, но почитала аннотацию и отзывы. И теперь мне стало понятно, почему в сериале такая неприглядная обшарпанная Рига показана. В книге события происходят во время отделения Латвии 1991-1992 г. или даже еще до отделения. Поэтому там показана эта барахолка, по которой они бегают-скрываются, поэтому такой бардак в полиции. Это в сериале взяли из книги.

Но 3 сезон сериала вышел уже в 2012 году, когда тема неграждан была горячей, после несостоявшегося референдума по присвоению гражданства негражданам автоматически. (Если я опять что-то не так поняла, рискую опять прослыть троллем - но это уж как угодно думайте, это не мои проблемы. А я никого намеренно не троллю). Поэтому в сериале уже по-другому подан коп, поэтому говориться о несправедливости к русским - потому что время изменилось, политическая ситуация изменилась. Одно дело 1991 год, а другое - 2012.

Но книжку я точно читать не буду, чтобы убедиться в своих предположениях окончательно и полноценно сравнить книгу и сериал.

11 Спика   (19.06.2017 21:44)
Поэтому в сериале уже по-другому подан коп, поэтому говориться о несправедливости к русским - потому что время изменилось, политическая ситуация изменилась. Одно дело 1991 год, а другое - 2012. 

Это точно. Уже всерьез обсуждается отчаянно смелый шаг - присваивать автоматически гражданство детям неграждан, родившимся после того как такое немыслимое решение будет принято. Во всяком случае об этом робко заговаривают президент и обмудсмен. Видимо лет через ...надцать потомки наши родившись в этой стране станут сразу  полноправными от рождения

14 Nativ   (19.06.2017 22:51)
Ну вот опять. Это я что ли виновата, что Латвия проголосовала за независимость? Я вообще-то всего лишь про сериал говорила. Можешь и сериалу и книге тоже претензии предъявить в троллизме. Как они посмели ваще  такое писать и снимать?

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 33
Гостей: 30
Пользователей: 3
anna78, Redrik, Marfa

 
Copyright Redrik © 2017