Вторник, 16.01.2018, 12:53
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Субъективные предпочтения

Ричард К. Морган / Видоизмененный углерод
16.12.2017, 11:35
За два часа до рассвета я сидел на обшарпанной кухне и курил позаимствованную у Сары сигарету, прислушивался к буре и ждал. Миллспорт давно обезлюдел и затих, но один из потоков Предела по-прежнему накатывал на мелководье. Шум прибоя разносился по пустынным улицам. Ветер гнал со стороны водоворота густой туман, капли воды ниспадали на город складками муслина и покрывали окна кухни мутной пеленой.
Возбужденный нейрохимией, я в пятидесятый раз за ночь осмотрел снаряжение, разложенное на поцарапанном деревянном столе. Сарин осколочный пистолет «Хеклер-Кох» тускло блестел в полумраке, готовый принять обойму в зияющее отверстие рукоятки. Оружие убийцы, компактное и полностью бесшумное. Рядом лежали обоймы. Чтобы различать боеприпасы, Сара обмотала их изолентой: зелёной – усыпляющие пули, чёрной – с паучьим ядом. Большинство обойм на столе – с чёрной изолентой. Почти все зелёные Сара израсходовала вчера ночью на охранников биокорпорации «Джемини».
Мой оружейный запас не столь изысканный. Огромный серебристый «Смит-Вессон» и четыре последние гранаты с галлюциногенным газом. Узкие алые полоски на металлических боках поблескивают так, словно желают соскользнуть со стального корпуса гранаты и поплыть по воздуху в компании струек сигаретного дыма. Смещение визуальных образов – побочный эффект дозы тетрамета, принятой сегодня утром на причале. В нормальном состоянии я не курю, но по какой-то причине тетрамет вызывает у меня тягу к табаку.
Внезапно я услышал новый звук, перекрывающий рёв водоворота. Торопливый шум несущих лопастей, рассекающих ночной воздух.
Удивляясь своему спокойствию, я загасил сигарету и прошел в спальню. Сара спала: плавные изгибы тела виднелись под тонкой простыней. Прядь чёрных как смоль волос скрывала лицо, рука с длинными пальцами вытянута вдоль кровати. Я стоял и смотрел на неё, когда ночь за окном взорвалась. Станция орбитальной защиты планеты Харлан сделала пробный залп по Пределу. От раскатов грома задрожали стёкла в окнах. Лежащая на кровати женщина зашевелилась и смахнула волосы с лица. Её глаза, напоминающие жидкий хрусталь, отыскали меня и остановились.
– Что ты разглядываешь?
Голос не проснувшегося до конца человека. Я улыбнулся.
– Не обманывай меня. Признавайся, что ты разглядывал?
– Просто смотрел на тебя. Пора идти.
Оторвав голову от подушки, Сара уловила шум вертолета. Её сон как рукой сняло. Она уселась в кровати.
– Где оружие?
Первый вопрос, который задаст боец Корпуса чрезвычайных посланников. Я улыбнулся, будто встретил старого друга, и указал на ящик в углу комнаты.
– Принеси мой пистолет.
– Слушаюсь, мэм. Чёрные или зелёные?
– Чёрные. Я доверяю этому сброду не больше, чем презервативам из изоленты.
Я вернулся на кухню, вставил обойму в осколочный пистолет и, бросив взгляд на своё оружие, оставил его на столе. Вместо этого я сгрёб одну Г-гранату. Остановившись в дверях спальни, я взвесил в руках пистолет и гранату, словно определяя, что тяжелее.
– Мэм желает ещё что-нибудь, помимо фаллоимитатора?
Сара бросила на меня взгляд из-под чёрных волос, свешивающихся на лоб дугой. Она натягивала шерстяные чулки на ноги.
– У тебя всё равно самый длинный ствол, Так.
– Размер не главное…
Этот звук мы услышали одновременно. Сдвоенное металлическое «щёлк» из коридора. Наши взгляды встретились, и на четверть секунды в глазах Сары отразился мой собственный ужас. Опомнившись, я швырнул ей осколочный пистолет. Сара протянула руку и поймала его в воздухе в тот самый момент, когда стена спальни с оглушительным грохотом обвалилась внутрь. Взрывной волной меня сбило с ног, отбросив в угол.
Судя по всему, наше местонахождение установили с помощью датчиков, регистрирующих тепло человеческого тела. Заминировали всю стену целиком: наши противники не хотели рисковать. Первый из коммандос ворвался в пролом в стене. Коренастый, в противогазе и защитном снаряжении похожий на насекомое, он держал в руках, затянутых в перчатки, короткоствольный «Калашников».
Оглушённый взрывом и распростёртый на полу, я бросил в него Г-гранату. Граната была без запала и в любом случае не смогла бы справиться с противогазом.
Но у коммандос не было времени определять характер брошенного в него устройства. Он отбил гранату прикладом автомата и отшатнулся назад, от испуга широко раскрыв глаза под стёклами противогаза.
– Стреляй в дыру!
Сара сидела на полу рядом с кроватью, обхватив руками голову, все ещё оглушённая взрывом. Услышав мой крик, она воспользовалась секундным смятением и вскочила, поднимая осколочный пистолет. В просвет стены я увидел фигуры, пригнувшиеся в ожидании взрыва гранаты. Послышался комариный писк мономолекулярных осколков, и три пули вонзились в грудь первого коммандос. Не оставляя заметных отверстий, они пробили бронежилет и впились в живую плоть. Коммандос крякнул, словно напряг все силы, чтобы поднять тяжесть. Паучий яд вонзил когти в его нервную систему. Усмехнувшись, я начал подниматься с пола.
Сара перевела пистолет на другие тела за разрушенной стеной, но тут в дверях кухни встал второй «воин ночи» и окатил её очередью из автомата.
Стоя на коленях, я с отчётливостью, вызванной нейрохимией, увидел, как Сара умерла. Всё происходило, будто в замедленной съёмке. Коммандос целился низко, уперев «Калашников» в плечо, чтобы совладать с отдачей, которой славится этот гиперскорострельный автомат. Сначала пули обрушились на кровать, разлетевшуюся облаком белого гусиного пуха и клочьев ткани. Затем огненный дождь захлестнул Сару, запоздало обернувшуюся к двери. У меня на глазах её нога ниже колена превратилась в кровавое месиво; потом пули вонзились в тело, вырывая бледно-розовые клочки мяса.
Как только автомат умолк, я вскочил на ноги. Сара перекатилась на живот, словно в попытке скрыть раны от выстрелов. Я выскочил из угла, и коммандос не успел навести на меня «Калашников». Ударив его в область паха, я отбил автомат и вытолкнул бойца назад, на кухню. Автомат зацепился стволом за дверной косяк, и коммандос разжал руки. Рухнув вместе с ним на пол, я услышал стук упавшего «Калашникова». С быстротой и силой тетрамета я уселся на коммандос верхом. Отбив неловкий выпад, я схватил обеими руками его голову и ударил о каменные плиты пола, будто кокос.
Глаза коммандос, скрытые маской противогаза, помутнели. Я опять треснул его черепом об пол, чувствуя, что кости затылка проваливаются внутрь, словно мокрый картон. Не удовлетворившись этим, я колотил снова и снова. В ушах у меня ревел водоворот, и откуда-то издалека доносился мой собственный голос, выкрикивающий ругательства. После четвёртого или пятого удара меня толкнули между лопаток, и тут же – магия! – в лицо брызнули щепки разбитой ножки стола. Две из них больно ужалили меня в щёку.
Необъяснимо, но моя ярость мгновенно испарилась. Нежно опустив голову коммандос на пол, я удивлённо поднес руку к торчащим из лица щепкам. И только в этот момент я понял, что в меня выстрелили, а пуля, пробив тело насквозь, вылетела из груди и расщепила ножку стола. Ещё не до конца осознавая, что произошло, я опустил взгляд и увидел тёмно-красное пятно, расплывающееся на рубашке. Никаких сомнений. Выходное отверстие такого размера, что в него войдет шар для гольфа.
С осознанием того, что я ранен, пришла боль. Показалось, как кто-то быстро протащил через мою грудную полость стальную щеточку для чистки курительных трубок. Не отдавая отчёта в том, что делаю, я поднял руку, нащупал рану и вставил в неё два пальца. Кончики пальцев наткнулись на острый конец треснувшей кости, за которым пульсировало нечто шершавое. Пуля не задела сердце. Проворчав что-то нечленораздельное, я попытался встать. Ворчание перешло в мокрый кашель, и я ощутил во рту привкус крови.
– Не двигайся, мать твою!
Этот крик, искаженный страхом, вырвался из юной глотки. Согнувшись пополам, я бросил взгляд через плечо. В дверях, у меня за спиной, стоял молодой мужчина в полицейской форме. Он сжимал в руках пистолет, из которого только что выстрелил. Было заметно, как оружие дрожит. Задыхаясь от кашля, я отвернулся к столу.
«Смит-Вессон» был у меня прямо перед глазами, сверкая серебром, на том самом месте, где я оставил его меньше двух минут назад. Возможно, меня подтолкнуло именно осознание того, как мало времени прошло с момента, когда Сара была ещё жива и всё было в порядке. Меньше двух минут назад я мог бы взять пистолет. Так почему бы не сделать это сейчас? Стиснув зубы, я крепче зажал рану в груди и, шатаясь, шагнул вперед. В горле забулькала тёплая кровь. Ухватившись свободной рукой за стол, я оглянулся на полицейского, чувствуя, как мои губы раздвигаются скорее в усмешке, чем в гримасе боли.
– Не вздумай, Ковач!
Сделав ещё шаг, я прижался к столу бедром. Дыхание со свистом вырывалось между зубами, клокоча в горле. «Смит-Вессон» золотой обманкой блестел на изрезанном дереве. Где-то над Пределом с орбиты сорвался пучок энергии, озаривший кухню голубым свечением. Я слышал зов водоворота.
– Я сказал, не…
Закрыв глаза, я протянул руку к лежащему на столе пистолету.

Часть 1
Прибытие
(Выгрузка после гиперкосмического пробоя)


Возвращение из мёртвых может быть очень мучительным.
В Корпусе чрезвычайных посланников учат полностью расслабляться перед тем, как тебя поместят на хранение. Отключиться от всего и свободно плавать. Это самый первый урок, и учителя вдалбливают его прочно.
Вирджиния Видаура – пронзительный жёсткий взгляд, изящное тело танцовщицы, скрытое мешковатым форменным комбинезоном. Я отчётливо представил, как она расхаживает перед нами в классе. «Ни о чем не беспокойтесь, – повторяла Вирджиния, – и всё будет в порядке». Десять лет спустя я встретил её в тюрьме, принадлежащей Управлению правосудия Новой Канагавы. Видауре грозил срок от восьмидесяти до ста лет: вооруженное ограбление и нанесение органических повреждений. Когда её выводили из камеры, она сказала: «Не беспокойся, малыш, всё будет в порядке». Затем Видаура закурила, глубоко затянувшись и набирая дым в лёгкие, до которых ей теперь не было никакого дела, и пошла по коридору с таким видом, будто направлялась на нудное совещание. Я смотрел ей вслед, пока мне позволяла решетка камеры, как заклинание шепча прощальные слова Видауры.
Не беспокойся, всё будет в порядке.  Многозначительная шутка, едкая уличная сатира. В этих словах были и неверие в эффективность системы наказаний, и ключ к тому неуловимому состоянию рассудка, которое необходимо, чтобы благополучно преодолеть подводные скалы психоза. Что бы ты ни чувствовал, о чем бы ты ни думал, кем бы ты ни был в момент, когда тебя помещают на хранение, ты будешь испытывать то же самое, когда выйдешь назад. Тревога и беспокойство могут создать значительные проблемы. Так что надо полностью расслабиться. Отключиться. Забыться и свободно плавать.
Если на это есть время.
Я вынырнул из резервуара, барахтаясь, держа одну руку на груди и зажимая несуществующие раны, а другой нащупывая несуществующее оружие. Вес собственного тела обрушился на меня, как тяжелый молот, и я рухнул назад в плавательный гель. Взмахнув руками, больно ударился локтем о стенку резервуара и вскрикнул. Комки прозрачной массы забились в нос и в горло. Закрыв рот, я ухватился за рукоятку люка, но гель был везде: в глазах, в носу, он обжигал глотку, скользил между пальцев. Сила тяжести разжала мою ладонь, вцепившуюся в рукоятку люка, и навалилась на грудь многократной перегрузкой, вжимая в дно. Тело судорожно забилось в тесном резервуаре. Плавательный гель? Да я тонул!
Вдруг я почувствовал, как меня подхватили чьи-то сильные руки и вытащили на поверхность. Пока я, отфыркиваясь, ощупывал грудь и убеждался, что ран нет, мне довольно грубо вытерли полотенцем лицо. Теперь я мог видеть. Впрочем, я оставил это удовольствие на потом, а для начала решил исторгнуть содержимое резервуара из носа и горла. Где-то полминуты я сидел, опустив голову и выкашливая гель, пытаясь понять, почему всё такое тяжелое.
– Ну вот, никакая подготовка не помогла. – Жёсткий мужской голос. Из тех, что можно услышать только в исправительных учреждениях системы правосудия. – И чему вас учат в Корпусе чрезвычайных посланников, Ковакс?
Только теперь я все понял. На планете Харлан Ковач – фамилия распространенная. Все знают, как произносить её правильно. А этот мужчина не знал. Он говорил на амеранглике, растягивая гласные, не так, как на Харлане. Но даже с поправкой на это мою фамилию он изуродовал, произнеся на конце твердое «кс» вместо мягкого славянского «ч».
И здесь всё очень тяжелое.
Это откровение проникло в моё затуманенное сознание, как кирпич, вдребезги разбивающий матовое стекло.
Я на другой планете.
Итак, Такеси Ковача (а точнее, его оцифрованный мозг) переправили куда-то очень далеко. А поскольку Харлан является единственной обитаемой планетой в системе Глиммера, это означает межзвездный скачок…
Куда?
Я огляделся вокруг. Простые неоновые трубки, подвешенные к бетонному потолку. Я сидел в открытом люке цилиндрического резервуара из тусклого металла, напоминая древнего авиатора, забывшего одеться перед тем, как залезть в кабину биплана. Цилиндр оказался одним из двадцати, установленных в ряд вдоль стены. Напротив находилась массивная стальная дверь. Запертая. Воздух был сырой и прохладный, бетонные стены не покрашены. На Харлане помещения выдачи оболочки, по крайней мере, радуют глаз мягкими тонами, а обслуживающий персонал любезен и учтив. В конце концов, считается, что ты отплатил долг обществу. И самое меньшее, что тебе могут дать, – солнечный старт в новую жизнь.
Однако в стоящей передо мной фигуре ничего солнечного не было. Под два метра ростом, мужчина выглядел так, будто всю сознательную жизнь сражался с болотными пантерами, пока ему не попалась эта вакансия. Мышцы вздувались на руках и груди, как бронежилет, а на коротко остриженной голове красовался шрам, он пересекал череп зигзагом, молнией, и скрывался за левым ухом. Мужчина носил свободную чёрную одежду с погонами и круглым значком на груди. Глаза, не уступавшие одежде по цвету, следили за мной с ожесточённым спокойствием. Мужчина помог мне сесть и тотчас отступил назад, чтобы я не смог до него дотянуться, – точно по инструкции. Судя по всему, он давно занимался этим делом.
Зажав одну ноздрю, я высморкал из другой гель.
– Вы не собираетесь сказать, где я нахожусь? Зачитать мои права и тому подобное?
– Ковакс, пока что у тебя нет никаких прав.
Подняв взгляд, я увидел мрачную усмешку, разрезавшую пополам лицо мужчины. Пожав плечами, я высморкал вторую ноздрю.
– Но вы хотя бы скажите – куда я попал?
Поколебавшись, мужчина взглянул на пересечённый полосками неона потолок, как бы проверяя информацию перед тем, как сообщить ее мне. Он пожал плечами, повторяя мой жест.
– Скажу. А почему бы и нет? Ты в Бей-Сити, приятель. В Бей-Сити, на планете Земля. – Мрачная усмешка вернулась на его лицо. – В колыбели человеческой расы. Добро пожаловать в древнейший из цивилизованных миров, ха-ха-ха!
– Слушай, если ты здесь только по совместительству, не отказывайся от предложений о переходе на основную работу, – угрюмо заметил я.

Женщина-врач вела меня по длинному белому коридору. Резиновые колеса каталок заштриховали пол чёрными полосками. Она шла довольно быстро, и я почти бежал, чтобы не отстать. На мне по-прежнему не было ничего, кроме полотенца и оставшегося кое-где геля. Движения женщины казались подчёркнуто профессиональными, однако в них сквозила какая-то тревога. Под мышкой врач держала пачку бумажной документации. Мне захотелось узнать, сколько оболочек она загружает в сутки.
– В течение следующего дня вам надо как можно больше отдыхать. – Женщина повторяла заученные наизусть фразы. – Возможно, вы будете испытывать лёгкое недомогание, но это нормально. Все проблемы разрешит сон. Если почувствуете боль в…
– Я всё знаю. Мне уже приходилось делать это.
Мне вдруг стало не до человеческого общения. Я вспомнил Сару.
Мы остановились перед дверью с надписью «Душ», выведенной на матовом стекле. Врач предложила зайти внутрь и задержалась в дверях, разглядывая мою оболочку.
– В душе мне тоже приходилось мыться, – заверил её я.
Она кивнула.
– После того как вымоетесь, идите до конца коридора. Там лифт. Выписка этажом выше. Да, и ещё с вами хочет переговорить полиция.
В инструкции предписано (по возможности) оберегать обладателей новой оболочки от сильных потрясений, так как прилив адреналина может привести к неприятным последствиям. Но врач, судя по всему, ознакомилась с досье и решила, что встреча с полицией при моём образе жизни будет чем-то совершенно нормальным. Я постарался отнестись к этому так же.
– И что ей от меня нужно?
– Полицейские не сочли нужным поставить меня в известность. – В этих словах прозвучали печальные нотки, которые женщина должна была бы скрыть. – Похоже, ваша репутация вас опережает.
– Похоже на то. – Повинуясь внезапному порыву, я заставил мышцы своего нового лица изобразить улыбку. – Доктор, я никогда здесь не был. То есть на Земле. Я никогда не имел дела с местной полицией. Скажите, у меня должны быть причины для беспокойства?
Она взглянула на меня, и я увидел, как в её глазах смешиваются страх, любопытство и презрение.
– Имея дело с таким человеком, как вы, – наконец ответила женщина, – полагаю, это полицейские должны беспокоиться.
– Да, наверное, – тихо промолвил я.
Поколебавшись, она показала рукой на дверь.
– Зеркало там, в раздевалке.
С этими словами врач ушла.
Я посмотрел на дверь, сомневаясь, что уже готов познакомиться с зеркалом.
------------------------------------
Категория: Субъективные предпочтения
Всего комментариев: 1
1 Доктор   (16.12.2017 20:43)
Ждал, надеялся. Дождался.
Пошел читать.)

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 25
Гостей: 23
Пользователей: 2
moloss, voronov

 
Copyright Redrik © 2018