Суббота, 27.05.2017, 07:15
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Криминальное Чтиво » Субъективные предпочтения

Уинстон Грэм / Росс Полдарк
19.05.2017, 14:40
Джошуа Полдарк скончался в марте тысяча семьсот восемьдесят третьего года. В феврале он понял, что жить ему осталось недолго, и послал в Тренвит за братом.
И вот в один из серых холодных дней к дому Джошуа на крупной чалой кобыле неспешно подъехал Чарльз. Его встретила Пруди Пэйнтер, смуглая толстуха с жидкими сальными волосами. Она сразу проводила Чарльза Полдарка в спальню, и в алькове на большой кровати тот увидел обложенного подушками и валиками Джошуа. Чарльз неодобрительно оглядел водянисто-голубыми глазками неприбранную грязную комнату, откинул фалды сюртука и уселся в плетеное кресло. Оно жалобно скрипнуло: Чарльз был мужчиной грузным.
– Ну что, Джошуа?
– Ох, Чарльз…
– Плохи дела.
– Да уж.
– И когда думаешь встать на ноги?
– А что тут думать? Сразу на кладбище и перееду.
Чарльз выпятил нижнюю губу. Он не мог просто отмахнуться от последней реплики брата, поскольку и сам так думал. Чарльз икнул – от езды верхом его всегда пучило – и уверенно произнес:
– Чушь. От подагры в ногах еще никто не умирал. Вот если она добирается до головы, тогда уж это действительно опасно.
– А Чоук мне совсем другое сказал. Он говорит, что причина опухоли может быть совсем не в подагре. И я впервые подозреваю, что старый дурак прав. Хотя, вообще-то, по справедливости, это ты должен лежать сейчас на моем месте, ведь я вешу вполовину меньше тебя.
Чарльз окинул взглядом свой черный вышитый жилет: живот и впрямь подпирал ему подбородок. И возразил:
– Моя плоть здорова. В зрелые годы все прибавляют в весе. Не хотел бы я быть тощим, как наш кузен Уильям-Альфред.
Джошуа в ответ только насмешливо приподнял бровь. Воцарилась тишина. Братья уже очень давно отдалились друг от друга, и в эту последнюю встречу им было не так-то просто поддерживать непринужденный разговор. Чарльз был старшим и, соответственно, наиболее состоятельным. Он унаследовал фамильный особняк, земли и бо́льшую часть шахт. Глава семейства, уважаемый человек в графстве, он тем не менее никак не мог избавиться от ощущения, что младший брат ни во что его не ставит. Джошуа всегда был, если можно так выразиться, занозой в одном месте. Он никогда не оправдывал возложенных на него ожиданий: не стал священником, не пошел служить в армию, долго не женился и все заботы по управлению округой взвалил на плечи старшего брата.
Чарльз понимал, что все люди не без греха, но есть же какие-то границы, а Джошуа постоянно их нарушал. Да, в последние годы он вел себя должным образом, однако это ни в коем случае не перечеркивало его старых прегрешений.
Что касается самого Джошуа, то он обладал циничным складом ума, никогда не строил особенных иллюзий, не жаловался на жизнь и не имел никаких претензий к брату. Джошуа всегда жил на полную катушку и плевать хотел на мнение Чарльза. Взять хотя бы то, как он ответил на его следующее замечание.
– Брось прибедняться, не так уж ты и стар. На два года моложе меня, а я здоров как бык и свеж как огурчик, – заявил Чарльз и рыгнул.
– Да, у нас два года разницы, не спорю, – согласился Джошуа. – Но жил ты вполовину медленнее.
И в этом, безусловно, была доля истины.
Чарльз пососал эбеновый набалдашник трости и оглядел комнату из-под тяжелых век.
– Эта проклятая война все не заканчивается. Цены растут как на дрожжах. Пшеница – семь-восемь шиллингов за бушель. Масло – девять пенсов за фунт. И с медью та же беда. Вот подумываем прорубить на Грамблере новую штольню. Восемьдесят саженей. Может, и покроем издержки, хотя лично я в этом сомневаюсь. А что у тебя, так сказать, на полях сражений?
– Как раз о войне я и хотел с тобой поговорить. – Джошуа приподнялся повыше, отдышался и продолжил: – Скоро подпишут предварительное мирное соглашение. Это вопрос нескольких месяцев. Росс вернется домой, а я уже вряд ли смогу его встретить. Ты мой брат, пусть мы и не всегда ладили. Вот хочу рассказать тебе, как обстоят дела. А ты уж присмотри здесь за всем, пока Росс не приедет.
Чарльз перестал посасывать набалдашник трости и улыбнулся. Настороженно так улыбнулся, как будто у него в долг попросили.
– Ну, ты же знаешь, я вечно занят.
– Не волнуйся, это не отнимет много времени. Что я могу оставить в наследство? Практически ничего, так, крохи. На столике рядом с тобой – завещание. Почитай его на досуге. Оригинал у Пирса.
Старший брат неуклюже повернулся. На хлипком трехногом столике рядом с креслом лежал пергаментный свиток. Чарльз взял его пухлыми пальцами и спросил:
– Вестей давно не было? И что мне делать, если Росс не вернется?
– Тогда поместье отойдет к Верити. Будут покупатели – продавай. Немного с этого выручишь. Все есть в завещании. И еще Верити получит долю в Грамблере, поскольку после отъезда Росса она одна из всей твоей семьи меня навещала. – Джошуа вытер нос грязной простыней. – Но мой сын вернется. Он прислал весточку, когда бои закончились.
– Ну, ему еще до дома добраться надо. А в дороге столько опасностей.
– У меня предчувствие, – сказал Джошуа. – Да какое там предчувствие, я уверен, что Росс вернется. Желаешь пари? Рассчитаемся при встрече. В мире ином тоже наверняка в ходу какие-то монеты.
Чарльз вновь посмотрел на некогда красивое, а теперь сморщенное, землисто-серое лицо больного. Сообразив, что просьба брата не такая уж обременительная, он немного расслабился, но бдительности не терял. Легкомысленность на смертном одре показалась Чарльзу неуместной дерзостью.
– На днях нас навестил кузен Уильям-Альфред. Справлялся о тебе, – сказал он.
Джошуа скривился.
– Я рассказал ему о том, насколько серьезно ты болен, – продолжил Чарльз. – Ты ведь наверняка не захочешь позвать преподобного Оджерса. Вот Уильям-Альфред и предположил, что ты пожелаешь принять душевное утешение от одного из членов семьи.
– То есть от него?
– После смерти мужа Бетти он считает себя главным.
– Я не нуждаюсь в исповедниках, – сказал Джошуа. – И даже если Уильям-Альфред считает, что исповедь пойдет мне на пользу, неужели он думает, что я стану каяться в грехах кому-то из членов нашей семьи? Нет уж, лучше поговорю с этим полуголодным святошей Оджерсом.
– Если вдруг передумаешь, отправь весточку с Джудом.
– Ждать теперь недолго, – хмыкнул Джошуа. – Но даже если во всех молитвах и показной суете моих родственничков что-то есть, стоит ли призывать их в такой час? Я прожил жизнь и, видит Бог, получил от нее сполна! Плакаться теперь – недостойно. Я сам себя не жалею и другим жалеть не позволю. Приму все, что мне уготовано. И дело с концом.
В комнате воцарилась тишина. Было слышно, как ветер гуляет по шиферу на крыше и хлещет по каменным стенам.
– Давненько я здесь не был, – заметил Чарльз. – Эти Пэйнтеры устроили в доме настоящий бардак. Почему бы тебе не нанять кого-нибудь понадежнее?
– Я слишком стар, чтобы менять ослов. Предоставь это Россу. Скоро он наведет здесь порядок.
Чарльз недоверчиво хмыкнул. Он был невысокого мнения о способностях племянника.
– Росс сейчас в Нью-Йорке, – продолжал Джошуа. – Приписан к гарнизону. Уже почти оправился после ранения. Ему посчастливилось избежать осады Йорктауна. Знаешь, он теперь капитан. Все еще в Шестьдесят втором пехотном. Письмо где-то затерялось, а то бы я тебе показал.
– Фрэнсис нынче для меня большое подспорье, – сказал Чарльз. – И Росс был бы тебе помощником, останься он дома, вместо того чтобы гоняться за французами и колонистами.
– Да, забыл спросить, – перебил его Джошуа. – Давно ли ты видел Элизабет Чиновет? Может, слышал про нее что-нибудь?
После плотной трапезы смысл вопросов не сразу доходил до Чарльза, к тому же в словах Джошуа всегда следовало искать какой-то подвох.
– Что еще за Элизабет? – тупо переспросил Чарльз.
– Дочь Джонатана Чиновета. Ты ее знаешь. Худенькая такая, белокурая. Совсем еще дитя.
– И что?
– Я спросил, не видел ли ты ее. Росс всегда упоминает об Элизабет в письмах. Прелестная малышка. Он рассчитывает застать ее здесь, когда вернется. Я думаю, это будет хорошая партия. Ранняя женитьба поможет мальчику остепениться. А этой девушке не найти человека достойнее, хотя мне, как отцу, и не следует так говорить. Два древних рода. Если бы мог, то сам наведался бы к Джонатану на Рождество, и мы бы все уладили. У нас уже был разговор на эту тему, но он посчитал, что надо дождаться возвращения Росса.
– Мне пора. – Чарльз поднялся, и стул под ним скрипнул. – Надеюсь, парень остепенится в любом случае, женится он или нет. Если только по возвращении не возобновит знакомство с дурными людьми, с которыми прежде водил компанию.
Но Джошуа не позволил Чарльзу увести разговор в сторону.
– Так видишься ты с Чиноветами или нет? – спросил он. – Я здесь отрезан от мира, а Пруди приносит на хвосте только сплетни о скандалах в Соле.
– Ну да, мы видимся время от времени. Верити и Фрэнсис встречали их этим летом на званом вечере в Труро… – Чарльз, прищурившись, посмотрел в окно. – Будь я проклят, если это не доктор Чоук. Вот тебе и компания, а ты еще говорил, что никто к тебе не наведывается. Мне пора идти.
– Чоуку просто любопытно, как скоро меня прикончат его пилюли. Или его разговоры о политике. Можно подумать, меня волнует, чем занят Фокс: затаился в норе или гоняет цыплят-тори.
– Ну, это твое дело.
Чарльз довольно ловко для человека его комплекции подхватил шляпу и перчатки и замер у кровати больного, подумывая, как бы поделикатнее обставить свой уход, но тут под окнами раздался цокот копыт.
– Скажи, что я не желаю его видеть, – раздраженно буркнул Джошуа. – Пусть жену поит своими микстурами.
– Успокойся. Да, чуть не забыл, тетушка Агата шлет тебе сердечный привет и рецепт – горячее пиво с яйцами и сахаром. Тетушка уверена: это поставит тебя на ноги.
Раздражение Джошуа достигло предела.
– Тетя Агата – старая клуша. Передай, что я непременно последую ее мудрому совету. И еще передай, что я приберегу для нее местечко по соседству, – сказал он и закашлялся.
– Да пребудет с тобой Господь, – пожелал брату Чарльз и бочком-бочком поспешил прочь из комнаты.
Джошуа остался один.
После отъезда Росса он привык быть в одиночестве и не считал это проблемой. Но когда месяц назад Джошуа слег, все изменилось. Теперь его угнетал и отравлял ненужными фантазиями каждый час, проведенный наедине с самим собой. Джошуа никогда не был домоседом, он был человеком действия, но болезнь приковала его к постели, и теперь жизнь превратилась в тоскливое существование. Заняться Джошуа было совершенно нечем, оставалось только предаваться воспоминаниям, а прошлое далеко не всегда приятная тема для размышлений.
Джошуа постоянно думал о своей давно уже почившей жене. Пока Грейс была жива, все шло хорошо. Новая шахта, которую он назвал в честь супруги, оказалась очень и очень прибыльной. Исполненный гордости и надежды, строил он свой дом. Родились два крепких сына. Ошибки молодости остались позади, Джошуа остепенился и теперь во многих отношениях мог соперничать с Чарльзом. Он верил, что его ветвь Полдарков станет не менее крепкой, чем у старшего брата.
Вместе с Грейс ушла и удача. Дом был построен лишь наполовину, шахта истощилась, и одновременно у Джошуа исчез стимул вкладывать в нее деньги. Дом кое-как все же достроили, хотя и не в таком виде, в каком он был задуман изначально. Уил-Вэнити пришлось закрыть, а потом умер маленький Клод Энтони.
…Снизу доносились голоса доктора Чоука и Чарльза. Они разговаривали у парадной двери. Слыша сиплый тенор брата и глубокий голос что-то высокопарно вещавшего Чоука, Джошуа буквально задыхался от злости и бессилия. Какого черта они топчутся на пороге его дома? Наверняка перемывают ему кости и кивают друг другу: мол, а чего еще можно было ожидать в такой ситуации? Джошуа подергал за шнурок прикроватного колокольчика и засопел, ожидая услышать шаркающие шаги Пруди.
Наконец в дверях появилась неуклюжая фигура служанки.
– Принеси свечи, женщина, – раздраженно велел Джошуа. – Ты что, хочешь, чтобы я тут в темноте помер? И скажи этим стариканам, чтобы уходили.
Пруди сгорбилась и стала похожа на птицу – предвестницу несчастья.
– Это вы про доктора Чоука и мистера Чарльза?
– А про кого же еще?
Пруди вышла из комнаты, а Джошуа снова засопел – его бесил звук голосов прямо у него под дверью. Он так разозлился, что готов был сам выйти на порог, и даже огляделся в поисках трости. Однако вскоре голоса обоих мужчин стали громче – собеседники прощались, а потом Джошуа услышал цокот копыт по булыжнику: он постепенно стихал, удаляясь в сторону ручья.
Так, Чарльз уехал. Теперь предстояло разобраться с Чоуком.
Доктор громко постучал хлыстом в дверь и вошел в комнату.
Томас Чоук был высоким нескладным мужчиной с низким голосом, подвижным ртом и желтоватыми с проседью бровями. Родился он в Бодмине, но некоторое время практиковал в Лондоне, там женился на дочери пивовара, а потом вернулся в родные края и купил небольшое поместье неподалеку от Сола. Лондонский опыт сослужил Чоуку хорошую службу: корнуоллцам казалось, что он в курсе самых современных методов лечения. Чоук практиковал на нескольких шахтах графства. «Все или ничего» – таким был девиз Чоука-хирурга и Чоука-охотника.
Однако Джошуа считал этого врача невеждой и не раз подумывал отказаться от его услуг и обратиться к доктору Прайсу из Редрата. И останавливало его только то, что Прайсу он верил ничуть не больше, чем Чоуку.
– Так-так, – сказал доктор Чоук. – Значит, у нас были гости? И теперь, после визита брата, мы, без сомнения, почувствуем себя лучше.
– Мне надо уладить кое-какие дела, – пояснил Джошуа. – Только в связи с этим я и пригласил Чарльза.
Врач крепкими пальцами проверил пульс больного и попросил:
– Покашляйте.
Джошуа неохотно подчинился.
– Так, наше состояние не изменилось, – констатировал Чоук. – По-прежнему пребываем в неважном расположении духа. А пилюли мы принимали?
– Чарльз в два раза толще меня. Почему вы им не займетесь?
– Вы больны, мистер Полдарк, а ваш брат – нет. Я не прописываю лекарства, пока меня об этом не попросят.
Доктор откинул одеяло и принялся ощупывать распухшую ногу больного.
– Да мой братец – просто гора, – проворчал Джошуа. – Ног своих из-за живота не видит.
– Не преувеличивайте, ничего особенного в нем нет. Вот, помню, однажды в Лондоне…
– Ох-ох!
– Тут больно? – спросил доктор.
– Нет, – ответил Джошуа.
Чоук еще раз на всякий случай ощупал ноги пациента. И объявил:
– Так, в левой ноге наблюдается некоторое улучшение. Но в обеих ногах еще слишком много жидкости. Надо бы заставить сердце ее откачать. Так вот, помнится, как-то в Лондоне меня вызвали к больному: он пострадал во время потасовки в одной из таверн в Вестминстере. Поругался с каким-то итальянским евреем, а тот, недолго думая, вытащил кинжал и всадил его моему пациенту в живот по самую рукоятку. Но что вы думаете? У того жировая прослойка оказалась настолько мощной, что острие кинжала даже не повредило кишечник. Здоровенный был малый. Дайте-ка послушаю сердце. Не напомните, в прошлый раз я пускал вам кровь?
– Пускали, пускали.
– Тогда сегодня не будем этого делать. Ага, наше сердце склонно к возбуждению. Сдерживайте свой нрав, мистер Полдарк. Спокойный характер помогает организму вырабатывать нужные соки.
– Скажите-ка мне лучше, доктор, не видели ли вы кого-нибудь из Чиноветов? Тех, что из Касгарна? Я спрашивал у брата, но он ответил как-то уклончиво.
– Чиноветов? Вижу время от времени. Думаю, они в полном здравии. Хотя я не их семейный врач и дружбу мы не водим.
«Да уж, – подумал Джошуа. – Миссис Чиновет этого ни за что бы не допустила».
– Я почуял, что Чарльз чего-то недоговаривает. Вы видите Элизабет?
– Дочь? Она в полном здравии.
– У нас с отцом Элизабет была договоренность на ее счет.
– В самом деле? Я ничего об этом не слышал.
Джошуа приподнялся на подушках. В нем заговорила совесть. Было уже поздно каяться, но он любил Росса и за время болезни начал подумывать о том, что, возможно, ему следовало приложить больше усилий, дабы соблюсти интересы сына.
– Может, завтра пошлю к ним Джуда, – пробормотал он. – Попрошу Джонатана ко мне наведаться.
– Сомневаюсь, что у мистера Чиновета будет такая возможность. На этой неделе – квартальная сессия мировых судей. О, наконец-то мы дождались!
В комнату проковыляла Пруди Пэйнтер с двумя свечами в руках. Желтое пламя подсвечивало ее красное потное лицо в обрамлении черных волос.
– А вы, стало быть, лекарь будете, да? – спросила она сдавленным шепотом.
Джошуа нервно повернулся к доктору:
– Чоук, я вам уже говорил: пилюли – да поможет мне Бог – я глотать буду, но микстуры и отвары пить отказываюсь.
– Я помню, – вздохнул Чоук. – Когда я еще совсем молодым практиковал в Бодмине, один мой пациент, пожилой джентльмен, страдал от болезненного мочеиспускания и камней…
– Пруди, что ты там стоишь? Убирайся, – грубо приказал служанке Джошуа.
Пруди перестала чесаться и неохотно вышла из комнаты.
– Так вы считаете, что я иду на поправку? – спросил Джоуша и, не дожидаясь ответа, продолжил: – И когда же я встану на ноги?
– Хм. Я бы сказал, наблюдается некоторое улучшение. Будем соблюдать все правила и постепенно поднимем вас на ноги еще до возвращения Росса. Следуйте моим предписаниям – и вы убедитесь, что…
– Как поживает ваша супруга? – язвительно поинтересовался Джошуа.
Чоук нахмурился – его снова перебили.
– Спасибо, хорошо.
Пухлая шепелявая Полли, хоть и была в два раза моложе мужа, тем не менее до сих пор так и не прибавила к своему приданому наследника. А пока супруга его оставалась бесплодной, доктор никак не мог убедить остальных женщин не покупать у бродячих цыган пустырник и прочие, совсем уж бесполезные настойки.
------------------------------------
Категория: Субъективные предпочтения
Всего комментариев: 1
1 Redrik   (19.05.2017 15:34)
В интернете уже появлялся любительский перевод "Полдарка". Но это уже профессиональный перевод и книга изданная на бумаге.

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 19
Гостей: 19
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2017