Вторник, 12.12.2017, 11:38
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

Трейси Борман / Частная жизнь Тюдоров. Секреты венценосной семьи
07.10.2017, 18:58
В конце своего правления Елизавета I жестоко страдала. Ее лицо и тело были измучены временем, болезнями и токсичной косметикой. Ей приходилось все больше времени тратить на то, чтобы сохранить так называемую «маску юности». Когда она триумфально появлялась перед придворными, то вновь была Глорианой, поражающей воображение невероятными платьями, украшениями, париками и густым слоем белил на лице. И ей удавалось дурачить слепо обожающих ее подданных, внушая им, что она по-прежнему остается самой желанной женщиной Европы. Гость, посетивший английский двор в 1599 году, был поражен тем, что королева, которой было уже за шестьдесят, выглядит «очень юной внешне, и ей невозможно дать более двадцати лет».
Только в своих «тайных апартаментах» во дворце Елизавета становилась самой собой. И видели ее такой немногие доверенные дамы, которым было позволено прислуживать ей. Но однажды ее приватность была нарушена самоуверенным юным «почитателем», Робертом Деверо, графом Эссексом. Он был моложе королевы — их разделяло более тридцати лет, — но ухаживал за ней, как любовник. Позер Эссекс был красив, харизматичен и невероятно самоуверен. К своей царственной возлюбленной он относился с такой фамильярностью, что ему не раз выговаривали за отсутствие уважения. Но Елизавете нравилась его энергия и дерзость. Она была так страстно влюблена в него, что впадала в ярость, если кто-то из ее дам бросал в его сторону восхищенный взгляд.
Поверив в то, что его власть над королевой безгранична и незыблема, граф стал вести себя, как ему заблагорассудится. Известен случай, когда он нарушил строгие правила доступа в личные апартаменты Елизаветы и заявился в ее спальню без приглашения. Вид старой женщины, без косметики и украшений, ее седые волосы и морщинистое лицо показались ему отвратительными. Наедине с собой королева ничем не напоминала тот царственный образ, какой она являла миру. Эссекс стремительно выбежал из спальни своей любовницы и больше не вернулся.
Эссекс не раскаялся в своем поступке. Он втайне называл свою царственную любовницу «старухой… разум которой искривлен не менее, чем ее тело». Но Елизавета этого не забыла. Говорили, что крах графа, затеявшего неудачный бунт, это ее рук дело. Она прощала фавориту многое, но не была готова простить столь наглое вторжение в свою личную жизнь.

Вступление: «„Я" публичное и приватное»

«Я живу не в уединении. Тысячи глаз следят за всем, что я делаю». Эта красноречивая жалоба Елизаветы I ставит перед нами вопрос: а была ли вообще у Тюдоров личная жизнь? Монархов постоянно окружала целая толпа помощников, придворных, министров и искателей милостей. Даже в самые интимные моменты их сопровождал слуга, специально назначенный для выполнения этой задачи. Грум стула терпеливо ожидал, пока Генрих VIII облегчится. А когда Елизавета I отходила ко сну, одна из ее служанок спала в изножье ее постели. Неудивительно, что, отстаивая свою невиновность в каких бы то ни было сексуальных проступках, она призывала в свидетели те самые «тысячи глаз», которые постоянно за ней следили.
Но хотя Тюдоры редко оставались в одиночестве, за закрытыми дверями они вели совсем другую жизнь, не похожую на ту, что видели большинство их подданных. В личных апартаментах Хэмптон-Корта, Уайтхолла или любого другого роскошного дворца, где они проводили свои дни, проявлялись их более «человечные» характеристики и привычки. «У монарха, как минимум, два „я" — публичное и приватное», — замечал современный историк. Для короля или королевы очень важно не показать внешнему миру своей уязвимости. Любой признак слабости, болезни или даже естественного старения следует скрывать под маской неуязвимости. Если маска соскользнет, то вместе с ней может рухнуть и династия. Но ближайшие слуги и помощники знали правду. Они видели, как рыдал беспощадный Генрих VII, узнав о смерти своего сына Артура. Они знали истинную причину затянувшихся — и, как всегда, безрезультатных — беременностей «Кровавой» Марии. И они видели «искривленный скелет» Елизаветы I за пышными платьями и яркими аксессуарами, а морщины под густым слоем белил.
Исследовать личную жизнь Тюдоров мне помогли рассказы этих свидетелей, а также множество других современных источников — переписка, домовые книги, архитектурные и живописные свидетельства, отчеты послов и слова самих монархов. Многие знакомые истории переплелись между собой — например, пылкий роман Генриха VIII с «великой шлюхой» Анной Болейн и бесконечные споры о девственности их дочери Елизаветы I с менее известными эпизодами, такими, как ухаживание Генриха VIII за собственной невесткой и медленная, мучительная смерть его сына, Эдуарда VI.
Брачные (и внебрачные) отношения Тюдоров, конечно же, являются важной темой, но по иронии судьбы они были самыми «неприватными» аспектами их придворной жизни. Подданные с полным правом живо интересовались появлением на свет наследников. А вот другие аспекты жизни за закрытыми дверями вызывали не столь живой интерес, а то и вовсе оставались неизвестными. Я говорю об образовании, вопросах здоровья и гигиены, о том, что они ели, как одевались, чем увлекались, кем были их друзья. Хотя основное внимание мы уделим монархам, но и личная жизнь их придворных тоже будет играть важную роль в этом повествовании.
Любая частная жизнь подобного рода проистекала на фоне придворной жизни. Мне посчастливилось получить полный доступ в самые значимые дворцы, где жили и умирали монархи из династии Тюдоров и их придворные. Я познакомилась с помпезностью и театральностью могучей крепости — лондонского Тауэра, побывала в лабиринте коридоров и залов Хэмптон-Корта. Секс и власть, соотношение между количеством мужчин и женщин и сама архитектура дворца создали накаленную атмосферу, в которой скандалы возникали практически ежедневно. И здесь же проходила очень четкая граница между публичным и приватным миром монархов из династии Тюдоров.
Рассматривая самую знаменитую британскую династию через лупу их личной жизни, мне хотелось пролить свет на исторический период, который пользуется невероятной популярностью. Только когда мы поймем реальных людей, скрывавшихся под царственными масками — со всеми их особенностями, недостатками, вкусами и темпераментами, — мы сможем понять политические, религиозные и социальные проблемы этого потрясающего исторического периода.

Генрих VII
«Бесконечно подозрительный»


Тюдоры пришли к власти в 1485 году, и это стало концом суровой гражданской войны, которая продолжалась более тридцати лет. Война Алой и Белой розы, как ее стали называть впоследствии, представляла собой ряд династических конфликтов между соперничающими ветвями королевских домов — Плантагенетов, Йорков и Ланкастеров. Война не была постоянной — скорее, несколькими спорадическими эпизодами, — но длилась с 1455 года, когда Ричард, герцог Йоркский, выступил против власти Генриха VI в сражении при Сент-Олбансе, до 1487 года, когда сторонник Ланкастеров Генрих VII нанес поражение «претенденту» Ламберту Симнелу и его йоркистам в битве при Стоук-Филд.
Королевские амбиции Генриха Тюдора подстегнула смерть Эдуарда IV — король умер в 1483 году. У Эдуарда осталось два сына, но оба были еще мальчиками и находились под защитой дяди Ричарда, герцога Глостерского. Впоследствии Ричард объявил брак их родителей незаконным — на момент венчания Эдуарда IV с Элизабет Вудвилл король уже был обручен. Дети от королевского брака были объявлены бастардами и исключены из списка наследников. Ричард смог захватить трон. Двое его племянников, которых поместили в лондонский Тауэр, вскоре исчезли при таинственных обстоятельствах. Долгое время считалось, что они были убиты по приказу Ричарда.
Не желая упустить свой шанс, Генрих Тюдор летом 1485 года организовал вторжение — его армия высадилась на побережье Пемброкшира и стремительным маршем прошла через всю Англию. Удивительно, но 22 августа в битве при Босворте пестрой армии, состоявшей из заключенных и наемников, удалось нанести поражение превосходящим силам короля Ричарда. Генриха провозгласили королем. Коронация в «триумфе и славе» состоялась двумя месяцами позже, в Вестминстерском аббатстве. Леди Маргарет Бофорт, которая не видела сына четырнадцать лет, «рыдала от восторга».
Хотя победа Генриха VII при Босворте считалась решающим моментом конфликта, его права на трон были весьма и весьма сомнительными. Ланкастерскую кровь он унаследовал от выдающейся матери. Маргарет Бофорт была правнучкой сына Эдуарда III, Джона Гонта, и Кэтрин Суинфорд. Проблема заключалась в том, что дед Маргарет был рожден бастардом — роман между Джоном и Кэтрин начался задолго до их брака. Отец Генриха был сыном супруги Генриха V, Екатерины Валуа, от ее уэльского пажа. То, что к 1485 году Генрих Тюдор оказался лучшим из оставшихся ланкастерских претендентов на престол, говорит нам о том, насколько безнадежным было их положение. Лишь немногие из его новых подданных могли рассчитывать на то, что он продержится на троне достаточно долго. Наверняка появятся лучшие претенденты на английский трон. Короче говоря, никто и не предполагал, что Тюдоры окажутся на троне Англии.
Генрих VII родился в 1457 году, когда его матери было всего тринадцать лет. К моменту рождения его отец был мертв уже два месяца. Генриха разлучили с матерью в очень юном возрасте. Сначала его воспитывал дядя по отцовской линии, Джаспер, граф Пеброк. А когда в 1461 году Джаспер отправился за границу, опеку над мальчиком принял Уильям, лорд Герберт, ярый сторонник Йорков. Для драгоценного ланкастерского наследника наступили опасные времена. Ему приходилось постоянно остерегаться потенциальных убийц. Большую часть детства он провел в Уэльсе. В возрасте четырнадцати лет вместе с Джаспером он бежал в Бретань, где и провел следующие четырнадцать лет — до того момента, когда смог заявить свои права на английский престол.
Победа над Ричардом в 1485 году стала началом долгой и тяжелой борьбы за преданность своих новых подданных. В их глазах Генрих был незаконным узурпатором, не имеющим никаких прав на царствование. Действия Генриха никак не способствовали росту уважения к нему. Бургундский хронист Жан Молине называл его «ярким украшением» бретонского двора. Генрих усвоил французские манеры, поклонялся бретонским святым и говорил с сильным акцентом. Ему не хватало природной харизмы и яркости, свойственных его предшественникам-йоркистам. Интроверт, параноик, «бесконечно подозрительный» король был, пожалуй, самым скрытным из всех монархов тюдоровской династии. Впрочем, у него были для этого все основания — йоркистские заговорщики и претенденты были повсюду. И все же скрытность и подозрительность были свойственны Генриху от природы. Свои деньги и имущество он охранял так же бдительно, как и свои тайны. Вскоре его стали считать скрягой. Контраст между харизматичным, открытым и щедрым Эдуардом IV, память о котором была еще жива, и новым королем не мог бы быть более сильным.
Но Генрих Тюдор обладал также рядом качеств, которые делали его хорошим королем. Он был очень терпеливым и наблюдательным. Дядя научил его сохранять спокойствие и рассудительность даже в самых тяжелых обстоятельствах. Современники признавали «обширные способности» этого честного, методичного и проницательного короля.
По словам итальянского гуманиста Полидора Вергилия, который не раз встречался с королем, Генрих обладал «поразительно привлекательной внешностью, его лицо было веселым, особенно когда он говорил». Чуть выше среднего роста, Генрих обладал царственной осанкой, был человеком стройным, сильным, голубоглазым, но обладал чуть желтоватым цветом лица. У него было бельмо на левом глазу, а это означало, что «когда один глаз смотрел на тебя, другой тебя искал». Это делало взгляд короля еще более расфокусированным, что ставило в тупик тех, на кого он смотрел.
Несмотря на то, что значительную часть жизни Генрих провел среди военных, он вел довольно целомудренную жизнь и имел лишь одного бастарда. Роланд де Вельвиль был зачат во время бретонского изгнания Генриха. Леди Маргарет Бофорт отличалась колоссальным благочестием. Неудивительно, что Генрих стал «самым ревностным защитником религии и каждый день с истинным пылом принимал участие в богослужениях». Хотя благочестие пристало королю, особенно такому, которому нужно стереть с себя клеймо узурпатора, вера Генриха была истинной. Вергилий пишет: «Тем, кто, как ему было известно, были достойными священнослужителями, Генрих часто и втайне жертвовал милостыню, чтобы они могли молиться за его душу».
Генрих VII долгое время пользовался репутацией человека сурового, но у него были свои чисто человеческие слабости. Домовые книги показывают, что он любил играть в карты, хотя постоянно и много проигрывал. Особенно проигрался он в июне 1492 года — ему пришлось позаимствовать из королевской казны 40 фунтов (по нынешнему курсу это почти 20 000 фунтов), чтобы расплатиться с кредитором. Отличавшийся физической силой король (неудивительно для человека, столько времени проведшего в сражениях) часто устраивал турниры и любил играть в теннис. Король обожал теннис. Современный специалист по придворному этикету называл теннис «достойным спортом, вполне подходящим для придворных… поскольку он показывает, насколько крепок человек физически, насколько он быстр и гибок в каждом своем члене». Впоследствии Генрих нанял двух профессиональных игроков, которые были его тренерами. Тюдоровский теннис (или «настоящий теннис») сильно отличался от известного нам лаун-тенниса, изобретенного во времена королевы Виктории. Король играл на закрытом корте, а мяч, перелетая через сетку, ударялся о стену. Мяч был более твердым, тяжелым и менее упругим, чем сегодня. Мячи делали из туго скатанной шерсти, обмотанной лентой, а затем покрывали еще одним плотным слоем шерсти.
У короля был шут Патч, которому «глупый герцог Ланкастер» платил за то, что тот его развлекал. Любил Генрих менестрелей, лютнистов, волынщиков, танцоров, а также детское пение. Но хотя Генрих и умел развлекаться, он никогда не забывал о том, сколько стоят разные развлечения. Все расходы тщательно записывались в книги, и король лично проверял их, ставя собственную подпись возле каждой записи. Он сурово осуждал пустые расходы и, хотя сам любил играть в карты, ввел большие штрафы за азартные игры. Особо запрещалось играть в карты слугам и ученикам — единственным исключением было Рождество. Впрочем, новым законам подчинялись немногие, и азартные игры широко распространились при дворе и в аристократических домах по всему королевству. Некоторые чиновники даже отвечали за полученную прибыль.

От своих предшественников-йоркистов Генрих унаследовал множество дворцов в Лондоне и его окрестностях. Восточнее всех располагался Гринвич, построенный в 1453 году Хамфри, герцогом Глостером, четвертым сыном Генриха IV и регентом юного короля Генриха VI. Герцог потерял свое положение и жизнь после заговора, организованного женой Генриха VI, Маргаритой Анжуйской. Маргарита переименовала «Белла Корт» в «Пласентию» и во многом его усовершенствовала. Генрих VII дворец расширил, облицевал все здание красным кирпичом и сменил название на Гринвич. Гринвичский дворец всегда был одним из самых любимых у всех монархов династии.
Рядом, юго-восточнее Лондона, располагался еще один средневековый дворец, Элтем, окруженный обширным парком. Когда-то это был загородный аристократический особняк, но в начале XIV века стал королевской резиденцией, после чего его часто перестраивали и расширяли. Элтем был любимым местом Эдуарда IV. В 1480 году Эдуард построил новый Большой зал с великолепным стропильным потолком. Ко времени восшествия на престол Генриха VII Элтем был одной из самых крупных и часто посещаемых королевских резиденций Англии. Но новый король счел, что дворец больше подходит для роли охотничьего поместья или королевской детской, чем для полномасштабных придворных развлечений.
Пожалуй, самой впечатляющей и одной из самых древних королевских резиденций Лондона был Тауэр. Его после 1066 года построил сам Вильгельм Завоеватель. При строительстве крепости был использован юго-восточный угол древних римских городских стен. Гигантская норманнская башня, получившая название «Белой Башни», была видна за несколько миль. Рядом с Белой Башней позже были построены королевские апартаменты, а Генрих VII расширил их еще больше, пристроив к ним жилую башню, галерею и сад. Ко времени его восшествия на престол в Англии сложилась традиция, по которой новые монархи должны были провести в Тауэре ночь перед коронацией.
Рядом с западной стеной Сити находился замок Бейнард, выгодно расположенный над рекой — рядом с тем местом, где сейчас находится собор Святого Павла. Во время Войны Алой и Белой розы этот замок был гнездом Йорков. Крепость более подходила для обороны, чем для комфортной жизни, и в 1500 году Генрих решил превратить его из укрепленного замка в «прекрасный и просторный» дом. Но места явно не хватило, и Бейнард вскоре вышел из фавора. Его использовали, скорее, как королевский склад, чем как резиденцию.
Йорк-Плейс был резиденцией архиепископа Йорка и располагался рядом с центром королевской администрации в Вестминстере. В десятилетие перед захватом трона Генрихом Тюдором его значительно расширили, и теперь это был грандиозный дворец с массивными воротами, большим залом, часовней и личными апартаментами. В 30-е годы XVI века его расширили еще больше, превратив в огромную массу строений, внутренних дворов и садов. Дворец получил новое название — Уайтхолл.
К западу от Лондона находился особняк Шин, ставший королевской резиденцией еще в начале XIV века. В 1414 году Генрих V значительно его перестроил, и особняк стал дворцом Шин. Еще западнее располагался Виндзорский замок, построенный Вильгельмом Завоевателем в XI веке. Тремя веками позже Эдуард III превратил его из крепости в готический дворец с роскошными королевскими апартаментами и потрясающе красивой новой часовней Святого Георгия. Виндзор был не только королевской резиденцией, но еще и домом ордена Подвязки. Здесь проходили посвящение новые рыцари ордена.
Дороги, соединяющие основные королевские резиденции, были лучшими в королевстве, но большинство дворцов располагалось на реках, и до них можно было легко добраться на баржах. Транспортная доступность играла важную роль, поскольку королевский двор вел кочевое существование. В течение года придворные перебирались из одной резиденции в другую в среднем раз тридцать.
Новый король из династии Тюдоров быстро завладел этими и другими королевскими резиденциями, которые теперь принадлежали ему по праву. Интроверт от природы, он предпочитал общество нескольких доверенных слуг и советников, но понимал необходимость окружать себя придворными. Его двор должен был быть столь же великолепным, как и дворы его предшественников-йоркистов. Чтобы создать впечатление преемственности и постоянства и закрепить свое право наследования, Генрих сохранил структуру унаследованного двора, персонал и традиции.
Поскольку большую часть взрослой жизни Генрих провел в изгнании в Бретани, масштабы собственного двора его пугали. Королевский двор был огромным. Он насчитывал около тысячи работников и слуг. Количество обитателей еще больше увеличивалось за счет того, что каждый придворный мог иметь собственных слуг. Герцогу, к примеру, можно было привозить с собой двенадцать слуг. Всех нужно было накормить, расселить и обеспечить необходимыми удобствами.
Театральные представления и церемонии были отличительной чертой королевской придворной жизни. Все это требовало тщательной подготовки и работы, которая велась за закрытыми дверями. Даже в самый обычный день — когда не было никаких особых мероприятий — сотни работников, помощников и слуг проделывали массу работы, чтобы двор выглядел хорошо — и не вонял.
Королевские апартаменты делились на две части. Апартаменты в верхнем этаже (Domus Magnificence) включали в себя палату (включая помещения стражи), приемную и королевские покои. Этими помещениями заведовал лорд-гофмейстер — обычно этот пост занимал доверенный и близкий друг монарха. Покои королевы были организованы примерно так же, и ими заведовала королевская гофмейстерина. Но покои королевы были меньше апартаментов короля, и обслуживали их почти исключительно женщины. Помещения на первом и подвальном этажах (Domus Providencie) были царством камергера, а конюшни — конюшего. Многочисленные другие службы — королевская сокровищница, служба церемоний, служба работ, королевская военная служба и королевская часовня — находились вне юрисдикции лорда-гофмейстера и камергера. Весь двор находился под номинальным управлением лорда обер-гофмейстера.
В Domus Magnificence работало гораздо больше слуг, чем в Domus Providencie. Здесь были лакеи (обычно семь или восемь), пажи (от четырех до четырнадцати) и дворцовые стражи (от сорока до двухсот). Роль лакеев заключалась в сопровождении короля вне дворца — например, во время охоты или верховой езды, — поэтому их одежда была одновременно и роскошной, и теплой. Пажи являлись частью церемониальной свиты, когда король появлялся на публике. Они принадлежали к дворянству или аристократии. Пажи одевались лучше всех остальных и постоянно щеголяли в шелках, атласе, бархате и мехах. Дворцовую стражу должно было быть сразу видно, поскольку на их плечах лежал огромный груз ответственности — они «следили за королем». В 1514 году для них придумали алые ливреи, которые остаются их униформой и в наши дни. В Domus Magnificence были и другие слуги — королевский цирюльник, музыканты и камердинеры.
Domus Providencie, то есть нижние помещения, делились на разные службы: посудомоечная, кладовая, кухня, буфетная, винный подвал, помещение для столовой посуды и белья (работники отвечали и за стирку) и птичник (к этой службе относились также возчики и привратники). Подавляющее большинство работников здесь были мужчинами. Единственными женщинами внизу были прачки, уборщицы и посудомойки.
Лощеный вид персонала Domus Magnificence говорил о том, что монарх способен хорошо обеспечить своих слуг. Лакеи и пажи символизировали авторитет короля и его способность управлять своим двором — а следовательно, и королевством. А вот о тех, кто работал внизу, практически не заботились. Работники кухни доставляли еду в специальные помещения, где блюда забирали ливрейные лакеи Domus Magnificence. Из этого правила было несколько примечательных исключений. Так, например, при дворе имелись четыре «качалки», обязанностью которых было качать колыбель королевских младенцев. Эти женщины, королевская прачка и трубочист имели право на ливреи.
На заре правления Тюдоров частная жизнь монархов строго регламентировалась этикетом, традициями и церемониалом. Эти правила отражались на структуре двора и архитектуре королевских дворцов. Личные апартаменты короля и королевы появились еще в XII веке. Но только 300 лет спустя, в царствование Эдуарда IV, этот процесс ускорился. Король приказал перестроить все королевские резиденции, чтобы обеспечить себе и своей семье личные, совершенно отдельные апартаменты, полностью отделенные от остальных помещений. Так Эдуард сознательно контролировал доступ к царственной особе и полностью сосредоточивал власть в собственных руках. Отделение короля от его подданных усиливало мистическую силу монархии и возвышало тех, кому было дозволено преодолеть архитектурный раздел и получить доступ к королевской особе.
В конце правления Эдуарда королевские апартаменты включали в себя караульное помещение — первый церемониальный зал на пути к королю. Здесь размещались личные телохранители короля. В тронном зале король обедал, принимал важных гостей и встречался со своим советом. Личные апартаменты включали в себя спальню и личные комнаты короля. Этими помещениями занимались специально назначенные слуги. Личные апартаменты были не столь личными, как можно подумать. Они включали в себя и более публичные помещения, поскольку многие аспекты личной жизни монарха были связаны с формальным церемониалом.
------------------------------------
Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 13
Гостей: 11
Пользователей: 2
Redrik, vartan

 
Copyright Redrik © 2017