Понедельник, 19.11.2018, 15:02
TERRA INCOGNITA

Сайт Рэдрика

Главная Регистрация Вход
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная » Книги

А. Папчинский, М. Тумшис / 1937. Большая чистка. НКВД против ЧК
01.04.2011, 19:31
   Маленькая Латвия (этнически она включала лишь Курляндскую и частично Лифляндскую губернии) дала удивительно непропорционально большой «кадр» работников аппарата ВЧК-ОГПУ как в центре, так и на местах. Для значительной части населения Советской России в годы Гражданской войны слова «латыш» и «чекист» стали почти синонимами. Свою роль в этом массовом притоке латышей в ВЧК сыграло и то, что вторым лицом в ведомстве «пролетарской расправы» стал Я.Х. Петерс, широко привлекавший в ряды чекистов своих товарищей и земляков, прошедших трудную школу социал-демократического подполья в Прибалтийском крае, имевших опыт конспирации и участия в боевых дружинах 1905–1907 годов.
   Кроме того, выяснилось, что в центральных губерниях Советской России оказалось много рабочих-латышей с семьями, бежавших от немецкого наступления в ходе Первой мировой войны. Не имея здесь прочных корней, замкнутые в свои землячества и организации, они в своей массе инстинктивно отвергали марионеточное «национальное правительство», созданное немцами на их родине. В некотором смысле они стали заложниками исхода гражданской борьбы в России и связывали с победой красных свою надежду на возвращение в родные края. Неудачный поход Красной Армии в 1919 году в Латвию и попытка ее «советизации» только усилили эти настроения…
   Вспоминая латышей-чекистов, прежде всего на память приходят имена Я.Х. Петерса, М.Я. Лациса-Судрабса, В.А. Стырне, К.М. Карлсона и других из «железной гвардии» Дзержинского. Но никому из них не довелось увидеть того, за что они столь яростно боролись — красного флага над Ригой, ведь все они погибли в кровавой мясорубке «ежовщины» 1937–1938 годов.
    К середине 30-х годов большинство из латышских «первых чекистов» уже перешли работать на высокие партийно-хозяйственные синекуры, но в ноябре 1935 года, когда были введены спецзвания в госбезопасности, один из них все же удостоился чести высокого звания комиссара госбезопасности 1-го ранга (их было всего семь на весь Советский Союз)…
    Этим латышским чекистом был Леонид Михайлович Заковский (Генрих Эрнестович Штубис), отсчитывавший свой чекистский стаж с декабря 1917 года и, таким образом, некогда «стоявший у колыбели» всесильного ведомства ВЧК-ОГПУ-НКВД СССР.
   Как и многие его товарищи, Л.М. Заковский был выходцем из низов дореволюционного общества: он родился в 1894 году в имении Рудбаржи, где его отец, безземельный курляндский крестьянин, служил лесным сторожем в усадьбе немецкого помещика. Едва Генриху исполнилось четыре года, отец умер, оставив вдову с четырьмя детьми на руках. Стесненная нуждой, мать будущего чекиста пошла работать в молочное хозяйство усадьбы, а сына отправила в Либаву к старшей сестре, муж которой работал слесарем и нелегально состоял в партии латышских эсеров. Семья воссоединилась, когда вдова Штубис перебралась в Либаву и на окраине города стала арендовать за 25 рублей полгектара земли под огород.
    Формирование личности молодого Генриха Штубиса происходило на фоне разворачивающийся в Прибалтике Первой русской революции. В Латвии многочисленные забастовки, демонстрации и насильственные действия со стороны радикально настроенных революционных сил вынудили власти прибегнуть к особо жестким репрессиям, таким, как объявление военного положения, военно-полевые суды, использование войск для подавления мятежников. В свою очередь революционеры разных мастей с еще большим рвением и ожесточенностью стали совершать нападения на государственных чиновников и полицейских, проводить экспроприации, разрушать и сжигать замки немецких баронов (сторонников царских властей). По мере эскалации террора в Курляндии его жертвами все чаще становились невинные люди, случайные прохожие и свидетели, среди которых были женщины и дети. Ситуацию в крае как нельзя лучше отражало выдуманное анекдотическое объявление в одной из газет тех лет: «В скором времени здесь откроется выставка революционного движения в Прибалтийских губерниях. В числе экспонатов будут, между прочим, находиться настоящий живой латыш, не разрушенный немецкий замок и не подстреленный городовой» .
   Именно в эти годы крепкое семейство Штубисов стало распадаться: старший брат Генриха устроился строительным рабочим и перебрался в другой город, замужняя сестра уехала в Сибирь к сосланному за распространение листовок мужу. В 1906 году Генриха отдали на учебу в Либавское двухклассное элементарное училище. Однако вместо четырех лет он проучился только три года — был исключен, «…так как, будучи участником одного из ученических кружков, участвовал в первомайской демонстрации» . Словом, уже в возрасте четырнадцати лет наш герой приобрел «политические взгляды» и даже успел за них пострадать…
    Тем временем «…в домике, который находился на арендованной матерью земле, организовалась «конспиративка» Либавской организации РСДРП(б), которая первое время служила убежищем для преследуемых товарищей в годы реакции, впоследствии стала также складом оружия Либавской организации и местом, где печатались и размножались листовки, обсуждались планы побега за границу, предстоящие эксы и т. д.» . В этих условиях и Генрих приобщился к «технике» подполья: помогал печатать и распространять листовки, переносил и хранил оружие и патроны. Однако пора было подумать и о посильной помощи семье. Он поступает учеником в медно-жестяную мастерскую Ансона с жалованьем пять рублей в месяц.
    Осенью 1911 года полиция совершила неожиданный налет на дом Штубисов, но так как посторонних, оружия и листовок обнаружено не было, то после двух недель ареста Генрих с младшей сестрой были отпущены. Пострадал лишь старший брат Феликс.
   В 1909 году он примкнул к Либавской организации анархистов-коммунистов (имел клички Берзин и Стобрис), после ареста в 1911 году три года просидел в тюрьмах Либавы, Риги и Санкт-Петербурга. В 1914 году по приговору Санкт-Петербургской судебной палаты Феликс Штубис «за принадлежность к литовско-латышской анархической федерации и хранение ее воззваний» был приговорен к ссылке на поселение .
   Утратив этого, пожалуй, единственного кормильца, вдова Штубис решила отослать от греха подальше младшего сына, уже имевшего опыт общения с жандармами. В ноябре 1912 года Генрих ушел из мастерской и поступил палубным юнгой и кочегаром на океанский корабль «Курск» Русско-Восточного Азиатского пароходства, совершавший рейсы Либава — Нью-Йорк. За шесть месяцев службы на «Курске» он побывал в Соединенных Штатах Америки, Канаде, Англии, Голландии, Дании — словом, «повидал мир», но, вернувшись в Либаву, опять поступил в мастерскую. Теперь как подмастерье он получал более-менее сносное жалованье. Вместе с тем Генрих продолжал связь с местными подпольщиками, для которых наступили трудные времена: часть из них разбежались, оставшиеся один за другим вылавливались жандармами. Та же судьба постигла и нашего героя: в октябре 1913 года он «…снова был арестован… с группой товарищей (Керле, Циммерман, Ванаг и др.), заключен в Либавскую тюрьму, затем переведен в Митавскую, где содержался в одиночке» .
На этот раз дело приняло серьезный оборот, и арестованному Генриху Штубису 4 января 1914 года было объявлено постановление о высылке в административном порядке на три года в северные уезды Олонецкой губернии.
    Мурманская железная дорога еще не была построена, так что к месту высылки — деревне Ругозеро Штубис добрался с этапом лишь в мае 1914 года. Жить пришлось вкрестьянских семьях, сначала в Ругозере, а потом южнее, в Шуньге, на Онежском озере. Заработок доставался с большим трудом в хозяйстве местных крестьян, на лесных работах и на строительстве Мурманской железной дороги. Местные крестьяне относились к парню сочувственно, так как «…край в течение долгого времени наводнялся политической ссылкой, и население было основательно обработано, это положение дополняла еще и империалистическая война» .
Насколько сам Генрих занимался политической «обработкой» населения, остается только гадать. Во всяком случае, местным властям он доверия не внушал: «…при мобилизации ссыльных на империалистическую войну… воинский начальник мне объявил, что я не достоин служить в рядах русской армии, и меня отправили обратно в Шуньгу отбывать свой срок» .
Отбыв ссылку «от звонка до звонка», 4 января 1917 года Штубис освободился. Теперь уже на общих основаниях он подлежал мобилизации в армию, но предпочел от нее уклониться и во второй половине января объявился в Петрограде, где, по собственным словам, «…связался с Петроградской организацией (РСДРП(б). — Прим. авт.)…принимал участие в Февральской революции, главным образом в уличных боях». До лета Штубис работал «по специальности» в каких-то металлических мастерских Петрограда, а после июльских событий 1917 года перешел на нелегальное положение. В октябрьские дни он состоял рядовым в сводном отряде Красной гвардии Василеостровского района, участвовал в захвате Центральной телефонной станции и боях на подступах к Пулково…
Где-то в двадцатых числах декабря 1917 года Штубис появился в здании на Гороховой, 2. В кармане у него лежало направление на работу в ВЧК от Центрального объединения Латвийских групп РСДРП(б) Северного района. Ф.Э. Дзержинский с Я.Х. Петерсом только начали формировать аппарат ВЧК, и он состоял из 23 сотрудников, включая водителей и курьеров. Как вспоминал впоследствии Петере, вся канцелярия органа государственной безопасности «…находилась в кармане Дзержинского, а вся касса, сперва 1000 рублей, а потом 10 000 рублей… у меня, как казначея, в ящике стола» .
Ведомство Дзержинского только делало первые робкие шаги, контрреволюция еще не набрала силы, и первые чекисты широко практиковали в борьбе такие методы, как отпуск арестованных «под честное слово» или приговоры к «принудительным общественным работам при тюрьме сроком на четыре года условно». Хотя были и другие случаи: так, несколько сотрудников центрального аппарата ВЧК зашли на выступление в цирк. Во время одной из реприз известный клоун Бим-Бом «…стал пробирать Советскую власть». Чекисты, недолго думая, решили его арестовать и проделать это прямо на цирковой арене. С подобными намерениями они и двинулись к клоуну. Подойдя, сотрудники НК объявили Бим-Бома арестованным. Публика вначале решила, что все происходящее лишь продолжение репризы. Сам же артист «…в недоумении открыл рот, но, видя в чем дело… бросился бежать» . В ответ чекисты открыли стрельбу из револьверов, в цирке началась паника.
Поначалу в ВЧК Штубис выполнял функции разведчика и коменданта, успел отличиться при арестах бывшего военного министра Временного правительства Верховского и миллионера Рябу- шинского. Первая кровь официально была пролита чекистами в феврале 1918 года, причем в известной степени отстаивая свою репутацию. 26 февраля были расстреляны известный авантюрист и бандит самозваный князь Эболи и его сообщница Бритт. Они являлись на квартиры своих жертв под видом чекистов с «ордером на обыск» и попросту грабили мирных обывателей. 28 февраля 1918 года по постановлению Коллегии ВЧК были расстреляны еще двое — пойманные с поличным бандиты Смирнов и Заноза, грабившие постояльцев гостиницы Медведь под личиной «оперативных комиссаров ВЧК». Учитывая то, что Штубис (вскоре ему присвоили псевдоним Заковский) в те дни был комендантом ВЧК, возможно, именно ему довелось приводить в исполнение эти первые смертные приговоры…
В течение февраля 1918 года чекисты ликвидировали в Петрограде несколько контрреволюционных организаций и групп: «Белый Крест», «Черная точка», «Союз помощи офицерам-инвалидам», «Военная лига», «Возрождение России», «Союз Георгиевских кавалеров».
Кроме того, по улицам гуляло до 40 тысяч уголовных преступников, выпущенных из тюрем «либералами» Временного правительства. «Эти обстоятельства, — вспоминал потом Я.Х. Петере, — заставили нас, в конце концов, решить, что применение смертной казни неизбежно. Борьба с бандитизмом поглощала все наше внимание до самого переезда в Москву». 9 марта 1918 года, в полдень, ВЧК (ее штат составлял уже около 120 работников) приступила к эвакуации в Москву. Вместе со всеми переезжал в новую столицу и сотрудник ВЧК Л.М. Заковский.
Обосновавшись в Москве, в новой штаб-квартире ВЧК на Лубянке, Заковский вскоре нашел очередную возможность отличиться. Это произошло в мае — июне 1918 года, когда ВЧК ликвидировала савинковский «Союз защиты Родины и Свободы». Чекистами была получена информация о подозрительной квартире в Малом Лепишинском переулке. Доброжелатели сообщили, что, дескать,«…там происходят частые собрания». Прибывший отряд красноармейцев окружил дом, а заместитель председателя ВЧК Петере с двумя сотрудниками (один из которых был Заковский) «…побежали наверх по лестнице к квартире… ворвались через переднюю в главную комнату, где в это время заседало около 30 человек». Собравшиеся были до того изумлены появлением чекистов, что даже не успели убрать бумаги лежавшие на столе. Изучив изъятые материалы, сотрудники ВЧК, пришли к заключению, что имеют «…дело с серьезной организацией», которая имела громкое название — «Союз зашиты Родины и Свободы» .
Уже на Лубянке Петере, знакомясь со списками, наткнулся на знакомую фамилию штабс-капитана Пинки (Пинкуса), знакомого ему по Рижскому фронту. Последний был арестован и дал показания о том, что восстание решено начать в Казани, в боевые формирования «Союза» входит до пяти тысяч человек, имеются склады оружия, а в Казань уже стянуты людские резервы заговорщиков.
Также арестованный объяснил, что захваченные чекистами обрывки визитной карточки не что иное, как пароль для связи между заговорщиками. Ключ к проникновению в ряды заговорщиков был найден, и ВЧК решила послать в Казань под видом бывших царских офицеров двух своих сотрудников — Заковского (Михайловский) и Штримпфлера (Владимиров). Я.Х. Петере потом вспоминал: «…надо сказать, что т. Заковского никак нельзя было сделать похожим на белого офицера. Сам он толстый, здоровый парень, рабочий, развитой и, повторяю, не похож на белого офицера (таких у нас не было), но несмотря на это Заковский блестяще исполнил свою роль. Он с товарищем приехал в Казань, явился к лицу, йдрес которого был указан в явке, дал карточку и пароль. После долгих переговоров их направили в главный штаб казанской организации» .
О дальнейшем сам Заковский рассказывал так: «…как мы явились, вошли вдвоем в комнату, где заседало около тридцати человек, предъявили явки. Нас приняли очень любезно, предложили чай и булки. Вначале наш вид не вызывал подозрения, и отнеслись к нам с полным доверием, но скоро савинковцы стали шептаться, и мы почувствовали, что со стороны савинковцев растет недоверие. Видя, что другого выхода нет, мы выхватили маузеры…». Держа под угрозой оружия заговорщиков, Заковский и его товарищ «…кое-как позвали милицию и арестовали (всю) организацию» .
Среди арестованных заговорщиков оказались казначей Казанской организации правых эсеров К.П. Винокуров, генерал И.И. Попов, один из местных лидеров правых эсеров Якобсон, полковник Ольгин, заведующая паспортным бюро «Союза» В.В. Никитина и другие. Впоследствии арестованные упрекали Заковского и его помощника: «Что вот мы вас приняли как гостей, кормили чаем, хлебом и булками, а вы оказались провокаторами». Казанская операция стала наиболее удачной в серии тех, которые были предприняты ВЧК против «Союза».
В сентябре 1918 года Заковский во главе Особой следственной комиссии и вооруженного отряда участвовал в подавлении восстания в Саратовской губернии. Его эпицентром стали немецкие колонии, их поддержали кулаки из русских деревень. Пользуясь объявленной мобилизацией в Красную Армию, они подняли вооруженное восстание, разогнали местные Советы, арестовали и расстреляли сельский актив. Отряд Заковского побывал в двенадцати селах, вступая в бои с восставшими, проводя «выкачку» оружия у населения и восстанавливая органы власти. На хозяйства кулаков налагалась контрибуция «в пользу убитых семейств бедняков, фонда комиссариата призрения, на устройство школ и больниц, где таковых не было, и на голодающих детей Москвы и Петрограда». Ликвидация восстания продлилась восемь дней, причем «…было расстреляно 35 человек, среди них три бывших офицера, священник, принимавший деятельное участие в восстании, и два кавалериста — за вымогательство денег» . Подавив основные очаги восстания и оставив на месте сформированный отряд немцев-интернационалистов, кавалерийский отряд Заковского вернулся в Саратов.
-----------------------------------------------------------------
 "Скачайте всю книгу в нужном формате и читайте дальше" 
 
                                          

Категория: Книги
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Поиск

Меню сайта

Чат

Статистика

Онлайн всего: 2
Гостей: 2
Пользователей: 0

 
Copyright Redrik © 2018
Сайт управляется системой uCoz